Золотые лотосы — сладкая фантазия мужчин и страшный сон женщин. И так было более 1000 лет!
На протяжении тысячи лет до начала 20 века в Китае сохранялся обычай «бинтование ног». Маленькая перебинтованная ступня у женщин очень ценилась у мужчин.
В народе бытует множество легенд, откуда пошёл этот обычай. Вот самая распространённая из них.
У императора Сяо Баоцзюань была наложница с крохотными ногами. Она танцевала босиком на золотом помосте, украшенном жемчугом, где были изображены цветы лотоса. Восхитившись, император воскликнул: «От каждого прикосновения ее ножки расцветают лотосы!»
Возможно, именно после этой истории и появилось выражение «нога-лотос» — очень маленькая перебинтованная ступня.
По мнению китайцев, благодаря деформированным стопам, женщина обретала слабость и хрупкость, а ее тело становилось более чувственным. Но девушка с маленькой ножкой лишалась возможности свободно передвигаться и подчинялась прихотям мужчин.
«Золотыми лотосами» называли ноги, которые не превышали в длину 7 сантиметров.
Кровь и сломанные кости
Бинтование ног проходило в несколько этапов. Первый раз ножку бинтовали, когда девочке исполнялось 5-6 лет. Если возраст переходил за эти цифры, то процесс усложнялся.
Бинтовать ногу в семье могли все, кроме матери. Считалось, что мама слишком любит свою дочку, чтобы причинить ей боль и недостаточно утягивала ступню.
Андреа Дворкин в своей работе «Гиноцид, или Китайское бинтование ног» пишет: «Мачеха или тетя при “бинтовании ног” проявляли куда большую жесткость, чем родная мать. Существует описание старика, которому доставляло удовольствие слышать плач своих дочерей при наложении повязок…»
Чтобы ногти не врастали в кожу, их подрезали. Ступни обрабатывали настоями трав и квасцами. Следом брали ткань 3 метра в длину и 5 см в ширину, подгибали все пальцы, кроме большого, и перебинтовывали ноги таким образом, чтобы между большими пальцами и пяткой получилась арка.
Одна из китаянок поделилась процессом своего бинтование ног:
«После того как все закончилось, она приказала мне пройтись, но, когда я попыталась это сделать, боль показалась невыносимой.
В ту ночь мать запретила мне снимать обувь. Мне казалось, что мои ноги горят, и спать я, естественно, не могла. Я заплакала, и мать стала меня бить. Мать никогда не позволяла менять повязки и вытирать кровь и гной, полагая, что, когда из моей ступни исчезнет все мясо, она станет изящной. Если я по ошибке сдирала ранку, то кровь текла ручьем. Мои большие пальцы ног, когда-то сильные, гибкие и пухлые, теперь были обернуты небольшими кусочками материи и вытянуты для придания им формы молодой луны.
Каждые две недели я меняла обувь, и новая пара должна была быть на 3-4 миллиметра меньше предыдущей. Ботинки были неподатливы, и влезть в них стоило больших усилий. Летом ноги ужасно пахли из-за крови и гноя, зимой мерзли из-за недостаточного кровообращения, а когда я садилась около печки, то болели от теплого воздуха. Четыре пальца на каждой ноге свернулись, как мертвые гусеницы; вряд ли какой-нибудь чужестранец мог представить, что они принадлежат человеку. Мои голени ослабели, ступни стали скрюченными, уродливыми и неприятно пахли — как я завидовала девушкам, имевшим естественную форму ног».
Несмотря на то, что ногти девушкам подстригали, ногти все равно врастали. Из-за этого иногда возникал некроз тканей. Если инфекция добиралась до костей, то пальцы отпадали. Это было хорошим знаком, ведь при отсутствии нескольких пальцев, ножку можно было затянуть еще больше.
Женщины прошедшие обряд «бинтования ног» не могли свободно передвигаться, а уж тем более постоять за себя. Если на деревню нападали разбойники, то женщины не могли убежать:
«Сладострастные бедра»
Китаец чувствовал себя «героем» рядом со слабой, неспособной на самозащиту женщиной. Мужчинам было все дозволенно и они могли делать с девушкой все, что им только захочется.
Но мужчинам никогда нельзя было смотреть на женскую стопу, так как это считалось дурным тоном. Даже на эротических изображениях, девушку изображали голой, но обязательно в обуви.
Китайцы считали, что бинтование ног делает женщину, с одной стороны, целомудренной, а с другой — чувственной. Из-за таких увечий, увеличивалась нагрузка на небольшую площадь ноги бедра. Ягодицы отекали и становились плотнее, и мужчины их называли сладострастными.
По убеждению мужчин, если прикоснуться к мышцам влагалища женщины, ножки которой были до этого перебинтованы, то можно принести ей наслаждение. Так как походка укрепляла те самые мышцы.
Если женщина могла устоять на ветру — то ее нога не удовлетворяла стандартам и считалось слишком крупной.
Китайцы сравнивали маленькую ножку идеальной формы с молодым месяцем и с весенними побегами бамбука.
Женщинам не разрешалось оголять свою ступню, даже во время сна. Она могла лишь сменить обувь с уличной, на домашнюю:
«Если вы снимете обувь и повязку, то эстетическое наслаждение будет навеки разрушено».
Один из китайцев в 1915 году написал эссе, в котором попытался защитить обычай бинтование ног:
«Бинтование ног есть условие жизни, при котором мужчина обладает рядом достоинств, а женщина всем довольна. Поясню: я китаец, типичный представитель своего класса. Я слишком часто был погружен в классические тексты в юности, и мои глаза ослабели, грудная клетка стала плоской, а спина сгорбленной. Я не обладаю сильной памятью, а в истории прежних цивилизаций есть еще много такого, что надо запомнить перед тем, как познавать дальше. Среди ученых я невежда. Я робок, и голос мой дрожит в разговоре с другими мужчинами. Но по отношению к жене, прошедшей обряд бинтования ног и привязанной к дому (за исключением тех моментов, когда я беру ее на руки и несу в паланкин), я чувствую себя героем, мой голос подобен рыку льва, мой ум подобен уму мудреца. Для нее я целый мир, сама жизнь».
А если не бинтовать?
В случае, если девушка отказывалась от бинтования ног, то общество презирало ее. Шансов, что она удачно выйдет замуж у нее не оставалось. Мало того, она не смогла бы найти достойную работу.
Считалось, что чем меньше двигается женщина, тем состоятельнее ее муж.
Конечно, крестьяне, которые работали в поле, из-за тяжелой работы не так туго бинтовали ноги. Но старшей дочери в семье доставалось сполна, так как у семьи были на нее грандиозные планы замужества.
Так, ради эротических фантазий мужчин, китайских девочек калечила их собственная семья.
Если вы, вдруг, думаете, что ваша обувь неудобная, то вспомните, каково было китайским девочкам терпеть такую боль всю свою жизнь. И не забудьте поделиться этой историей со своими друзьями.
Страшная тайна «золотых лотосов»: сексуальный фетиш бинтования ног в Поднебесной
«Женщины, не прошедшие обряда бинтования ног, выглядят как мужчины, поскольку крошечная нога и является знаком различия». Именно такого взгляда на протяжении тысячи лет придерживались в Китае вплоть до начала XX века. Чудовищный и калечащий тело и жизнь обычай сохранялся в стране так долго, что врос в плоть ее культуры.
Существует множество легенд, откуда пошел обычай бинтования ног в Древнем Китае. Самая распространенная из них гласит, что у императора Сяо Баоцзюань была наложница с крохотными ногами. Она танцевала босиком на золотом помосте, украшенном жемчугом, где были изображены цветы лотоса. Восхитившись, император воскликнул: «От каждого прикосновения ее ножки расцветают лотосы!»
Вероятно, именно после этой легенды в обиход вошло выражение «нога-лотос», то есть очень маленькая перебинтованная ступня.
Деформированные стопы, по мнению китайцев, подчеркивали слабость и хрупкость женщины, а вместе с тем придавали ее телу чувственность. Чудовищная практика была не только мучительна, но и смертельно опасна. Женщина, по сути, становилась заложницей собственного тела — без возможности свободно передвигаться, ее жизнь была полностью подчинена прихотям мужчин.
Идеальная нога не должна была превышать 7 сантиметров в длину — именно такие ноги назывались «золотыми лотосами».
Кровь и сломанные кости
Бинтование ног было не просто болезненным, но и очень долгим процессом. Оно проходило в несколько этапов, первый из которых начинался, когда девочке было лет 5–6. Иногда дети бывали старше, но тогда кости были не так податливы.
Бинтовали ноги мать или другая старшая женщина в семье. Считалось, что мать в таких делах не очень хороша, потому что жалеет собственное дитя и оттого недостаточно сильно стягивает ножку.
Сначала девочкам подрезали ногти, чтобы предотвратить их врастание, обрабатывали ступни настоями трав и квасцами. Затем брали ткань метра 3 в длину и 5 см в ширину, подгибали все пальцы, кроме большого, и перебинтовывали ноги таким образом, чтобы пальцы стремились к пятке, а между ними и пяткой образовывалась арка.
Вот как вспоминает процесс своего бинтования пожилая китаянка в 1934 году:
«После того как все закончилось, она приказала мне пройтись, но, когда я попыталась это сделать, боль показалась невыносимой.
В ту ночь мать запретила мне снимать обувь. Мне казалось, что мои ноги горят, и спать я, естественно, не могла. Я заплакала, и мать стала меня бить. …> Мать никогда не позволяла менять повязки и вытирать кровь и гной, полагая, что, когда из моей ступни исчезнет все мясо, она станет изящной. Если я по ошибке сдирала ранку, то кровь текла ручьем. Мои большие пальцы ног, когда-то сильные, гибкие и пухлые, теперь были обернуты небольшими кусочками материи и вытянуты для придания им формы молодой луны.
Каждые две недели я меняла обувь, и новая пара должна была быть на 3–4 миллиметра меньше предыдущей. Ботинки были неподатливы, и влезть в них стоило больших усилий. …> Летом ноги ужасно пахли из-за крови и гноя, зимой мерзли из-за недостаточного кровообращения, а когда я садилась около печки, то болели от теплого воздуха. Четыре пальца на каждой ноге свернулись, как мертвые гусеницы; вряд ли какой-нибудь чужестранец мог представить, что они принадлежат человеку. …> Мои голени ослабели, ступни стали скрюченными, уродливыми и неприятно пахли — как я завидовала девушкам, имевшим естественную форму ног».
Конечной, самой большой опасностью была инфекция ног. Хотя ногти девочкам постригали, они все равно врастали, это приводило к воспалению. В результате временами возникал некроз тканей. Если инфекция перекидывалась на кости, пальцы отпадали — это считалось хорошим знаком, потому что позволяло забинтовать ноги еще туже. Значит, ступня уменьшится и приблизится к заветным 7 сантиметрам.
Неспособность женщин передвигаться и постоять за себя провоцировала зверства со стороны мужчин.
Андреа Дворкин в своей работе «Гиноцид, или Китайское бинтование ног» пишет: «Мачеха или тетя при «бинтовании ног» проявляли куда большую жесткость, чем родная мать. Существует описание старика, которому доставляло удовольствие слышать плач своих дочерей при наложении повязок…»
«Сладострастные бедра»
Забинтованные ноги были одним из мощнейших сексуальных фетишей китайцев. Рядом со слабой, неспособной на самозащиту женщиной любой мужчина чувствовал себя «героем» — на этом и строилось притяжение. Мужчины безнаказанно могли делать с женщинами все, что им захочется, и те не могли убежать или спрятаться. Вседозволенность искушает.
Впрочем, ирония была в том, что, несмотря на возбуждающее действие деформированных стоп, мужчины никогда не видели их без обуви — вид голой женской ноги считался в высшей степени неприличным. Даже на так называемых «весенних картинках», китайских эротических изображениях, женщины были изображены обнаженными, но в обуви.
Одним из сильнейших эротических переживаний было, к примеру, созерцание следов женских ног на снегу.
Представления китайцев о последствиях такого увечья были двойственными: с одной стороны, они якобы делали женщину целомудренной, с другой — чувственной. Из-за постоянной нагрузки на небольшую площадь ноги бедра и ягодицы отекали, становились полнее, и мужчины называли их «сладострастными».
Вместе с тем мужчины были убеждены, что женщины с маленькими ногами своей походкой укрепляли мышцы влагалища, а прикосновения к ним приносило женщине наслаждение. Ноги считались слишком крупными, если они были устойчивыми — к примеру, если женщина могла противостоять ветру. Китайская сексуальная эстетика рассматривала искусство походки, искусство сидения, стояния, лежания, искусство поправления юбки и искусство любого движения ног.
Маленькую ступню идеальной формы сравнивали с молодым месяцем и с весенними побегами бамбука.
Один из китайских авторов писал: «Если вы снимете обувь и повязку, то эстетическое наслаждение будет навеки разрушено». Перед сном женщина могла лишь слегка ослабить бинты, меняя уличную обувь на домашние туфли.
В 1915 году один китаец написал сатирическое эссе в защиту обычая:
«Бинтование ног есть условие жизни, при котором мужчина обладает рядом достоинств, а женщина всем довольна. Поясню: я китаец, типичный представитель своего класса. Я слишком часто был погружен в классические тексты в юности, и мои глаза ослабели, грудная клетка стала плоской, а спина сгорбленной. Я не обладаю сильной памятью, а в истории прежних цивилизаций есть еще много такого, что надо запомнить перед тем, как познавать дальше. Среди ученых я невежда. Я робок, и голос мой дрожит в разговоре с другими мужчинами. Но по отношению к жене, прошедшей обряд бинтования ног и привязанной к дому (за исключением тех моментов, когда я беру ее на руки и несу в паланкин), я чувствую себя героем, мой голос подобен рыку льва, мой ум подобен уму мудреца. Для нее я целый мир, сама жизнь».
А если не бинтовать?
Женщина с забинтованными ногами была показателем статуса мужчины. Считалось, что чем меньше она способна двигаться, чем больше времени проводит в праздности, тем состоятельнее ее муж.
Долгое время считалось, что бинтование ног существовало только среди китайской элиты, но это было не так. Забинтованные ноги могли «проложить дорогу» к лучшей жизни. Крестьяне, чьи женщины были вынуждены работать в поле, бинтовали ноги не так туго, как девочки из хороших семей, но старшей дочери, на которую возлагали большие надежды в плане замужества, доставалось больше других.
Это была чудовищная практика порабощения женщин. Девочек калечили собственные матери в угоду эротическим фантазиям мужчин.
Полного запрета на бинтование ног удалось добиться только к приходу коммунистов в 1949 году, хотя указ императора о запрете вышел еще в 1902 году.
Последняя пара туфелек для «золотых лотосов» была сшита в 1999 году. После этого состоялась торжественная церемония закрытия обувной фабрики, а товар, оставшийся на складе, был передан в дар этнографическому музею.
Источник
А вы знали, что у нас есть Instagram и Telegram?
Подписывайтесь, если вы ценитель красивых фото и интересных историй!
«Прогулка между золотых лотосов»: зачем китаянки уродовали себе ноги
Истоки китайского «бинтования ног», как и традиции китайской культуры в целом, восходят к седой древности, к 10-му веку. В старом Китае девочкам начинали бинтовать ноги с 4-5-летнего возраста (грудные младенцы еще не могли терпеть муки от тугих бинтов, калечивших их стопы).
В результате этих мучений где-то к 10 годам у девочек формировалась примерно 10-сантиметровая «лотосовая ножка». После этого они начинали учиться правильной «взрослой» походке. А еще через два-три года они уже были готовыми девицами «на выданье». Благодаря этому занятие любовью в Китае называлось «прогулка между золотых лотосов».
Размеры лотосовой ножки стали важным условием при заключении браков. Невесты с большими ногами подвергались насмешкам и унижениям, так как были похожи на женщин из простонародья, которые трудились в полях и не могли позволить себе роскошь бинтования ног.
Институт бинтования ног расценивался как необходимый и прекрасный, практикующийся аж десять веков. Правда, редкие попытки «освобождения» ступни все же предпринимались, однако противившиеся обряду были белыми воронами.
Бинтование ног стало частью общей психологии и массовой культуры. При подготовке брака родители жениха сначала спрашивали о стопе невесты, а уж затем о ее лице.
Ступня считалась ее главным человеческим качеством.
Во время процесса бинтования матери утешали своих дочерей, рисуя им ослепительные перспективы брака, зависевшего от красоты перевязанной ноги.
Позже один эссеист, по-видимому большой ценитель данного обычая, описал 58 разновидностей ног «женщины-лотоса», каждую оценив по 9-балльной шкале. К примеру:
Типы: лепесток лотоса, молодая луна, стройная дуга, бамбуковый побег, китайский каштан.
Особые характеристики: пухлость, мягкость, изящество.
Классификации:
Божественная (А-1): в высшей степени пухлая, мягкая и изящная.
Дивная (А-2): слабая и утонченная.
Неправильная: обезьяноподобная большая пятка, дающая возможность карабкаться.
Даже обладательница «Золотого лотоса» (А-1) не могла почивать на лаврах: ей приходилось постоянно и скрупулезно следовать этикету, налагавшему целый ряд табу и ограничений:
Этот же эссеист заключает свой трактат наиболее разумным (естественно, для мужчин) советом: «Не снимайте повязки, чтобы взглянуть на обнаженные ноги женщины, удовлетворитесь внешним видом. Ваше эстетическое чувство будет оскорблено, если вы нарушите это правило».
Хоть это и трудно представить европейцам, «лотосовая ножка» была не только гордостью женщин, но и предметом высших эстетических и сексуальных вожделений китайских мужчин. Известно, что даже мимолетный вид лотосовой ножки мог вызвать у мужчин сильнейший приступ сексуального возбуждения.
«Раздевание» такой ножки было верхом сексуальных фантазий древнекитайских мужчин. Судя по литературным канонам, идеальные лотосовые ножки были непременно маленькими, тонкими, остроносыми, выгнутыми, мягкими, симметричными и… ароматными.
Бинтование ног нарушало также естественные очертания женского тела. Этот процесс вел к постоянной нагрузке на бедра и ягодицы — они отекали, становились пухлыми (и именовались мужчинами «сладострастные»).
Китайские женщины расплачивались за красоту и сексапильность очень высокой ценой.
Владелицы идеальных ножек были обречены на пожизненные физические страдания и неудобства.
Миниатюрность ступни достигалась за счет ее тяжелого увечья.
Некоторые модницы, желавшие предельно уменьшить размеры своих ножек, доходили в своих стараниях до костоломства. В итоге они теряли способность нормально ходить и стоять.
Появление уникального обычая бинтования женских ног относят к китайскому средневековью, хотя точное время его зарождения неизвестно.
По преданию, одна придворная дама по фамилии Ю славилась великим изяществом и была отличной танцовщицей. Однажды она сделала себе туфли в виде золотых цветков лотоса, размером всего в пару вершков.
Чтобы уместиться в эти туфельки, Ю забинтовала ноги кусками шелковой ткани и танцевала. Ее мелкие шажки и покачивания стали легендарными и положили начало многовековой традиции.
Создание с хрупким сложением, тонкими длинными пальцами и мягкими ладошками, нежной кожей и бледным лицом с высоким лбом, маленькими ушами, тонкими бровями и маленьким округлым ротиком — вот портрет классической китайской красавицы.
Дамы из хороших семей сбривали часть волос на лбу, чтобы удлинить овал лица, и добивались идеального очертания губ, накладывая помаду кружком.
Обычай предписывал, чтобы женская фигура «блистала гармонией прямых линий», и для этого девочке уже в возрасте 10–14 лет грудь стягивали холщовым бинтом, специальным лифом или особым жилетом. Развитие грудных желез приостанавливалось, резко ограничивались подвижность грудной клетки и питание организма кислородом.
Обычно это пагубно сказывалось на здоровье женщины, но зато она выглядела «изящной». Тонкая талия и маленькие ножки считались признаком изящества девушки, и это обеспечивало ей внимание женихов.
Иногда женам и дочерям богатых китайцев настолько уродовали ноги, что они почти совсем не могли самостоятельно ходить. О таких женщинах говорили: «Они подобны тростнику, который колышется от ветра».
Женщин с такими ножками возили на тележках, носили в паланкинах, или сильные служанки переносили их на плечах, словно маленьких детей. Если же они пытались передвигаться сами, то их поддерживали с обеих сторон.
В 1934 году пожилая китаянка вспоминала свои детские переживания:
«Я родилась в консервативной семье в Пинг Си, и мне пришлось столкнуться с болью при бинтовании ног в семилетнем возрасте. Я тогда была подвижным и жизнерадостным ребенком, любила прыгать, но после этого все улетучилось.
Старшая сестра терпела весь этот процесс с 6 до 8 лет (это значит, потребовалось два года, чтобы размер ее ступни стал меньше 8 см). Был первый лунный месяц моего седьмого года жизни, когда мне прокололи уши и вдели золотые сережки.
Мне говорили, что девочке приходится страдать дважды: при прокалывании ушей и второй раз при бинтовании ног. Последнее началось на второй лунный месяц; мать консультировалась по справочникам о наиболее подходящем дне.
Она вымыла мне ноги и наложила квасцы, а затем обрезала ногти. Потом согнула пальцы и обвязала их материей трех метров в длину и пяти сантиметров в ширину — сначала правую ногу, затем левую. После того как все закончилось, она приказала мне пройтись, но, когда я попыталась это сделать, боль показалась невыносимой.
В ту ночь мать запретила мне снимать обувь. Мне казалось, что мои ноги горят, и спать я, естественно, не могла. Я заплакала, и мать стала меня бить.
В следующие дни я пыталась спрятаться, но меня снова заставляли ходить. За сопротивление мать била меня по рукам и ногам. Избиения и ругательства следовали за тайным снятием повязок. Через три или четыре дня ноги омыли и добавили квасцы. Через несколько месяцев все мои пальцы, кроме большого, были подогнуты и, когда я ела мясо или рыбу, ноги разбухали и гноились.
Мать ругала меня за то, что я делала упор на пятку при ходьбе, утверждая, что моя нога никогда не приобретет прекрасные очертания. Она никогда не позволяла менять повязки и вытирать кровь и гной, полагая, что, когда из моей ступни исчезнет все мясо, она станет изящной. Если я по ошибке сдирала ранку, то кровь текла ручьем. Мои большие пальцы ног, когда-то сильные, гибкие и пухлые, теперь были обернуты небольшими кусочками материи и вытянуты для придания им формы молодой луны.
Каждые две недели я меняла обувь, и новая пара должна была быть на 3–4 миллиметра меньше предыдущей. Ботинки были неподатливы, и влезть в них стоило больших усилий. Когда мне хотелось спокойно посидеть у печки, мать заставляла меня ходить. После того как я сменила более 10 пар обуви, моя ступня уменьшилась до 10 см. Я уже месяц носила повязки, когда тот же обряд был совершен с моей младшей сестрой. Когда никого не было рядом, мы могли вместе поплакать.
Летом ноги ужасно пахли из-за крови и гноя, зимой мерзли из-за недостаточного кровообращения, а когда я садилась около печки, то болели от теплого воздуха. Четыре пальца на каждой ноге свернулись, как мертвые гусеницы; вряд ли какой-нибудь чужестранец мог представить, что они принадлежат человеку. Чтобы достичь восьмисантиметрового размера ноги, мне потребовалось два года.
Ногти на ногах вросли в кожу. Сильно согнутую подошву невозможно было почесать. Если же она болела, то было трудно дотянуться до нужного места хотя бы для того, чтобы просто его погладить. Мои голени ослабели, ступни стали скрюченными, уродливыми и неприятно пахли. Как я завидовала девушкам, имевшим естественную форму ног!»
«Мачеха или тетя при бинтовании ног проявляли куда большую жесткость, чем родная мать. Существует описание старика, которому доставляло удовольствие слышать плач своих дочерей при наложении повязок…
В доме все должны были пройти этот обряд. Первая жена и наложницы имели право на послабления, и для них это было не таким уж страшным событием. Они накладывали повязку один раз утром, один раз вечером и еще раз перед сном. Муж и первая жена строго проверяли плотность повязки, и те, кто ослаблял ее, подвергались избиениям.
Обувь для сна была настолько мала, что женщины просили хозяина дома потереть их стопы, чтобы это принесло хоть какое-то облегчение. Еще один богач славился тем, что сек своих наложниц по их крошечным ступням, пока не появлялась кровь».
Сексуальность забинтованной ноги основывалась на ее скрытости от глаз и на таинственности, окружающей ее развитие и уход за ней. Когда повязки снимались, ноги омывались в будуаре в строжайшей тайне. Частота омовений колебалась от одного раза в неделю до одного раза в год. После этого использовались квасцы и парфюмерия с различными ароматами, обрабатывались мозоли и ногти.
Процесс омовения способствовал восстановлению кровообращения. Образно говоря, мумию разворачивали, колдовали над ней и снова заворачивали, добавляя еще больше консервантов.
Остальные части тела никогда не мыли одновременно со ступней из-за боязни превратиться в свинью в следующей жизни. Хорошо воспитанные женщины могли умереть со стыда, если процесс омовения ног видели мужчины. Это объяснимо: вонючая разлагающаяся плоть ступни стала бы неприятным открытием для неожиданно появившегося мужчины и оскорбила бы его эстетическое чувство.
В 18-м веке парижанки копировали «лотосовые туфельки», они были в рисунках на китайском фарфоре, мебели и прочих безделушках модного стиля «шинуазри».
Поразительно, но факт — парижские дизайнеры нового времени, придумавшие остроносую женскую обувь на высоких каблуках, именовали их не иначе как «китайские туфли».
Чтобы хотя бы приблизительно почувствовать, что это такое: