за что может наказать бог

Может ли Бог наказывать?

Может ли Бог наказывать? Может ли Бог мстить? Может ли Он помнить зло? Многие уверены, что может. Ведь в Библии есть много мест, где мы видим следы «гнева» Божьего: сожженные города, где торжествовал модный ныне в Европе грех, – Содом и Гоморра; поглощение разверстой землей самозваных конкурентов Моисея – Корея, Дафана и Авирона. Примеров несть числа – вплоть до бичевания Христом торговцев в храме.

Протоиерей Константин Камышанов

С другой стороны, одна из ипостасей Бога – Дух, который есть Любовь. О ней сказал апостол Павел: Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит.

И другой апостол написал: «Бог есть свет, и нет в Нем никакой тьмы. Если мы говорим, что имеем общение с Ним, а ходим во тьме, то мы лжем и не поступаем по истине».

Как же можно это совместить? Единственным способом. Воспоминанием дней творения мира и пониманием свободы, данной человеку при сотворении мира.

Бог создал Адама подобным себе. Главный отпечаток Божьего перстня в воске нашей души – благость и свобода. Богу не нужны оловянные солдатики, которые бы Он – как игрок – передвигал по шахматной доске. Ему нужны живые и свободные личности.

Свобода имеет выбор – любить Бога или не любить, а иначе она не была бы свободой. Человек волен идти в селения райские или, наоборот, добровольно удалиться во тьму внешнюю.

Греша, человек приходит в область, населенную дьяволами. В некий Мордор, где все гремит, взрывается, приносит смрад и боль. И Бог не может, не повредив глубинной конструкции человека, насильно выдернуть его из ужаса, в который он сам себя затащил. Нельзя спасти того, кто прячет руки за спину. Кто хочет упасть, все равно упадет, как его не держи. И если удерживать, то еще будет злиться.

Таким образом, во вселенной существуют некоторые комнаты ужаса, куда человек приходит сам. Это не гнев Божий, а наша глупость казнит нас вдали от Бога. Это наша злость, а не жестокость Бога, бросает нас в объятия беспощадных разрушителей – духов злобы. И мы по своей слепоте и жестокости свои свойства зла приписываем Богу.

Человек сам несет ответственность за свой выбор, за то, что будет написано на страницах Страшного Суда в томе, посвященном его жизни. Страницы своей хартии мы пишем сами, сию секунду, под вежливым взором переживающего за нас Христа. Гнев – это вещь, совершенно не приложимая к Богу.

Когда не было Христа и апостола Павла, не было и слов о Любви, то люди справедливо решили, что Бог – это некто вроде Небесного Царя и Судьи. Этому Судье зачем-то потребовалось создать мир. В нем Он утвердил правила. Благо – следование Его Закону. Грех – преступление перед Законом, беззаконие. Преступление предполагает наказание. Все как у людей: Царь, суд, тюрьма или санаторий.

Но у Бога все не как у людей. Он благ. Он пребывает в абсолютном покое. То, что мы подразумеваем под Его «гневом», – наша извращенная проекция Его заботы. «Гнев Божий» – это Промысл, криво отраженный в нашей душе.

Безобразничает человек – Господь лишает его силы к греху. Безумствует и приносит горе – связывает, как больного в клинике. Не потому что строг и зол, а потому что желает спасения безумцу.

Читаем в Евангелии о больном:

И вот принесли к Нему расслабленного, положенного на постели. И Иисус, видя веру их, сказал расслабленному: дерзай, чадо! прощаются тебе грехи твои.

Отметим три важных момента, которые не уловили фарисеи.

Во-первых, его принесли к Богу. Бывает, Бог Сам пытается привлечь к себе загулявшего сына. А тут Его работу сделали люди. Значит, любовь где-то теплилась рядом с больным, и он мог ей научиться. Это частично приклонило внимание Христа к этой компании среди моря народа.

Второе – «видя веру их». Мы тоже водим своих немощных родственников по больницам, имея на руках полис или деньги. А эти пришли и без страховки, и без денег. На что они надеялись? На чудо! Ничего себе. Так вот быть уверенным, что если подергать Бога за край ризы, то вот тебе Он и даст. Для того чтобы потребовать чуда, нужно иметь абсолютную уверенность в Его любви. Нужно знать Бога. А в этом и есть вера. Ведь не делами закона они пришли покупать здоровье товарищу.

Этим поступком друзья больного исповедали новое, сказать точнее, забытое качество Бога – благость и любовь. И свидетельство было публичным, что в данном случае тоже было важно.

И, в-третьих, Христос, зафиксировав первые два момента, учит больного: «Делай точно так же, как твои друзья: люби ближнего и знай, что Бог благ. Бог называет тебя чадом, уясни, что Он не царь, не судья, а Отец тебе!»

«Дерзай» – так говорят ребенку, делающему первые шаги.

«Прощаются тебе грехи» – в этом диалоге означает, что если заблудший сын меняет вектор движения от погибели к Богу, то он больше не грешен.

Не случайно в Слове Иоанна Златоуста, читаемом на Пасху, написано:

«… любочестив бо Сый Владыка, приемлет последняго, якоже и перваго: упокоевает в единонадесятый час пришедшаго, якоже делавшаго от перваго часа. И последняго милует, и первому угождает, и оному дает, и сему дарствует, и дела приемлет, и намерение целует, и деяние почитает, и предложение хвалит».

Потрясающие откровение святого: и дела приемлет, и намерение целует, и деяние почитает, и предложение хвалит.

То есть Богу не так важны дела, как цель, к которой стремится душа.

Именно разное понимание греха и породило конфликт фарисеев и Христа. Фарисеи были возмущены УДО – условно-досрочным освобождением больного. Ведь им казалось, Бог такой же, как они – судья, прокурор, охранник в одном лице. Мы часто приписываем Богу свои немощи.

Вот на преступника наложено наказание, внесен приговор, назначен срок. От народа Израиля такому преступнику позор и изоляция. Для фарисеев грех – статья Закона. Для Христа грех – вектор, движение от Бога. То есть грех – все, что сделано без Бога. А благо – все, что сделано во имя Бога. Очень просто, если положить в основу любовь. Для фарисеев основа закона – страх. Для Христа – любовь. В глазах фарисеев пришел некто, ломающий Закон и вводящий новые правила.

Покушение на Закон в их глазах было покушением на основы мироздания, на основы договоренностей Бога и человека. Бог ранее ничего им не говорил о любви по их жестокосердию. Но когда в Израиле накопилась критическая масса людей с чистым и милостивым сердцем, новый этап откровения стал возможен.

И самая главная тема конфликта – присвоение Христом Себе полномочий Бога: оставлять грехи. Для иудеев Бог был подобен какому-то грозному, великому, непостижимому существу. Его слава лишь отчасти была видима ими в светлом грозном облаке, блистающем молниями и водившем Израиль по пустыне.

Вот тут-то и проходит очень важная грань познания Бога в истории человечества. Поступок Христа был молнией личного откровения. Бог Сам приподнял завесу Своей таинственности. Сам, желая мира, постарался устранить отчуждение. Сам напомнил о Своей феноменальной близости. Он дал новую трактовку греха как нежелания человека любить Бога. Он показал, что не хочет общаться со своим творением посредством договора. Мы ведь не бизнес-партнеры, а родня.

Этим исцелением Христос напомнил забытые слова о том, что сказал Бог в день творения Адама:

Сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему [и] по подобию Нашему.

Ясно, что не по внешнему подобию, а по внутреннему. А внутренняя печать и есть часть Бога, живущая в нас. Печать Бога в душе – это не мертвый штамп на бумаге. Душа – не бумага, а образ – не мертвый оттиск. Это отражение в живом зеркале живого Образа. Он не только внешний! Он и внутри человека. Он всеобъемлющий. Живая печать Бога вообще видна на всем, что есть в мире. Бог рядом.

Христос, по сути, не сказал ничего нового. Просто фарисеи забыли о главном, о божественных дарах, об отцовском перстне на руке: о свободе, родстве и любви. И это оказалось страшным в своих последствиях. Не потому был разрушен Иерусалим, что иудеи распяли Христа и кричали:

– Кровь Его на нас и на наших детях.

Христос жалел город и плакал, глядя на Иерусалим, готовящийся рухнуть в бездну. Христос не мстил. Это люди распявшие Христа, отведя руки Бога, сами прошли ворота Мордора и отдали себя во власть разрушения.

Что можно было сделать, если и слезы, и радость Христа не смогли их остановить: «Целый день Я простирал руки Мои к народу непослушному и упорному».

Никто не желал смерти Иерусалиму, кроме него самого. Народ перестал соображать, что Закон и жизнь в Боге есть разные вещи. Грехом Иерусалима стало то, что вектор его движения стал направлен не в сторону Бога, а в сторону механического Закона, прочь от Замысла Бога, реализованного во дни творения.

Этот диалог с фарисеями был попыткой напоминания о существе отношений между Богом и человеком. Христос не гневался и укорял фарисеев довольно мягко. Вообще, они были единственными оппонентами, с кем он считал нужным говорить. Он призывал их посмотреть не на букву закона, а на свое сердце, которое должно были ликовать, находясь рядом с Господом. А оно не дрогнуло и осталось недвижимым. Христос тщетно пытался разбудить их сердца. Он остался верен Своему доброму, неожиданному для них отцовскому чувству:

– Для чего вы мыслите худое в сердцах ваших?

Он считал нужным говорить с ними. Он считает нужным говорить и с нами добрыми словами, ожидая, когда мы повернемся к Нему лицом.

Как хорошо об этом обращении сказано в восьмой молитве Иоанна Златоустого вечернего правила:

«Ей, Господи мой и Творче, не хотяй смерти грешнаго, но якоже обратитися и живу быти ему, даждь и мне обращение окаянному и недостойному; изми мя от уст пагубнаго змия, зияющаго пожрети мя и свести во ад жива».

Драматургия тех дней и сегодня актуальна для каждого человека, живущего в мире. Мы можем сами выбирать, кто нам Бог: Судья или Друг, Отец или некто внешний. Сами устанавливаем с Ним отношения: договор или любовь. Сами решаем, что нам думать о Боге – зол Он или благ. Человек может даже решить, что Бог ему не нужен. Решение быть с Богом или без Него – главное решение в жизни. А следующее решение – кем мы хотим видеть Бога.

Ему хочется, чтобы мы были Ему чада. Ему хочется быть родным Отцом.

Главное – не ошибиться, как уже однажды ошиблись люди, спорящие со Христом. Им хотелось, чтобы он был Царем и Судьей, жить с ним по Закону, выключив сердце, вытолкнув Бога на небо. Им хотелось что-то отдать Богу, а что-то оставить себе. Зажать.

Бог оставил человеку некоторое пространство свободы внутри его личности. А человек, пользуясь свободой, решил его существенно расширить. Что, собственно, и было предметом первородного греха. Человеку захотелось иметь свое собственное пространство, в которое бы Бог не входил по договоренности, по Закону. Вот мир Бога и Церкви, а вот мой личный мир, в котором хозяин только Я. И законы в нем только мои.

Знакомая всем нам история.

Такая поврежденная душа похожа на разбитое зеркало, которое отражает осколки. Поэтому оно видит часть мира с Богом, а часть – без Него. Только в кривом и разбитом зеркале в Боге виден дух гнева.

А Он – Любовь. Это ж Господи зрячему видно, а для нас повтори:

Бог есть свет и в нём нет никакой тьмы.

В память о том, как друзья принесли больного ко Христу, и я прошу молитв о р.б. Сергии, которому кроме всего прочего, нужно чудо.

Источник

Наказание

Наказа́ние – 1) мера воз­дей­ствия, исполь­зу­е­мая в отно­ше­нии кого-либо за совер­шен­ный про­сту­пок (пре­ступ­ле­ние) или несо­вер­шен­ное дей­ствие, кото­рое над­ле­жало совер­шить; 2) отмще­ние; 3) воз­мез­дие за совер­шен­ный грех, или его послед­ствия, про­яв­ля­ю­щи­еся в муках сове­сти и во внут­рен­них стра­да­ниях чело­ве­че­ской души, а также внеш­них скорб­ных обсто­я­тель­ствах (в т.ч. стра­да­ниях тела). Нака­за­ние попус­ка­ется Богом для исправ­ле­ния людей и духов­ного совер­шен­ство­ва­ния.

По вре­мен­ным пара­мет­рам нака­за­ния раз­де­ля­ются на:

Если Бог есть любовь, то как он может нака­зы­вать чело­века?

«Бог есть любовь» ( 1Ин.4:8 ). Эта истина нико­гда не ста­ви­лась Пра­во­слав­ною Цер­ко­вью под сомне­ние. Любовь Божья про­яв­ля­ется как во внут­рен­ней жизни Отца и Сына и Свя­того Духа, так и в Про­мыс­ли­тель­ной дея­тель­но­сти. В отно­ше­нии же чело­века Бог — чело­ве­ко­лю­бив. Имея это ввиду, многие недо­уме­вают, мол, почему, если Бог отли­ча­ется чело­ве­ко­лю­бием, Он под­вер­гает людей столь тяжким нака­за­ниям, таким, напри­мер, как истреб­ле­ние почти всех жите­лей земли водами потопа или истреб­ле­ние жите­лей Содома и Гоморры огнём?

Заме­тим, что во вре­мена Вет­хого Завета даже и нака­за­ние сына отцом могло слу­жить пока­за­те­лем любви: «Кто жалеет розги своей, тот нена­ви­дит сына; а кто любит, тот с дет­ства нака­зы­вает его» ( Притч.13:25 ). В этой связи отцам не только не вос­пре­ща­лось, но и пред­пи­сы­ва­лось нака­зы­вать детей: «Кто любит своего сына, тот пусть чаще нака­зы­вает его, чтобы впо­след­ствии уте­шаться им» ( Сир.30:1 ).

«Очень часто упо­треб­ля­ется такое поня­тие, как «нака­за­ние Божие». Оно озна­чает не изме­не­ние неиз­мен­ной любви Божией на гнев и при­ме­не­ние кар к греш­нику. При­рода скор­бей, по пра­во­слав­ному учению, совер­шенно иная. Пер­во­при­чи­ной их всегда явля­ется сам чело­век, пре­сту­па­ю­щий законы сове­сти и Бога и тем раня­щий свою душу и тело. Стра­сти в самих себе несут стра­да­ние («стра­сти» – слав. слово, озна­ча­ю­щее стра­да­ние). Бог и пре­ду­пре­ждает чело­века об этом Своими запо­ве­дями. И не только пре­ду­пре­ждает, но и ока­зы­вает каж­дому согре­ша­ю­щему (а согре­шают все)максимальную помощь, не нару­шая его сво­боды.

Эта помощь заклю­ча­ется в том, что Бог, пока чело­век не умер духовно, так устра­и­вает все его жиз­нен­ные пути, что его совесть посто­янно ока­зы­ва­ется перед выбо­ром между добром и злом, поскольку лишь духов­ное САМО­опре­де­ле­ние чело­века решает про­блему его греха. Бог не может спасти (исце­лить от греха) чело­века без его воли, ибо спа­се­ние есть СВО­БОДНО-лич­ност­ное при­ня­тие Бога-Спа­си­теля. Поэтому все дей­ствия Божий в прин­ципе исклю­чают какое-либо наси­лие над чело­ве­че­ской сво­бо­дой. Чело­век сам, своими наме­ре­ни­ями, мыс­лями, сло­вами, делами опре­де­ляет соб­ствен­ную судьбу не только в веч­но­сти, но и здесь в самом ее суще­стве. Гос­подь же Своей любо­вью посто­янно делает все воз­мож­ное чело­веку к его пользе, его спа­се­нию.

Здесь про­смат­ри­ва­ется полная ана­ло­гия с вра­чеб­ной дея­тель­но­стью. Как врач не награж­дает тяжело боль­ного, посы­лая его в сана­то­рий, и не нака­зы­вает, выпрыг­нув­шего с тре­тьего этажа, делая ему опе­ра­цию, а посту­пает по любви к обоим, так и Гос­подь не награж­дает за доб­ро­де­тели и не нака­зы­вает за грехи, но всех с равной любо­вью ставит в наи­луч­шее, т.е. наи­бо­лее соот­вет­ству­ю­щее сво­бод­ного выбора Бога и дости­же­ния спа­се­ния.

«Нака­за­ние Божие», т. о. это один из антро­по­мор­физ­мов, упо­треб­ля­е­мых в целях пси­хо­ло­ги­че­ской помощи тем, кого свт. Иоанн Зла­то­уст отно­сит к кате­го­рии «более грубых». Нака­за­ние же чело­век полу­чает, но с другой сто­роны – от своих соб­ствен­ных стра­стей, вос­ста­ю­щих против всех зако­нов жизни: Боже­ствен­ных, твар­ных и чело­ве­че­ских. Однако и здесь Гос­подь не остав­ляет Свой падший образ. Страж­ду­щему гре­хами, стра­стями и поро­ками чело­веку Он всегда с той же совер­шен­ной любо­вью нис­по­сы­лает до послед­ней его воз­мож­но­сти (ср.: «друг, для чего ты пришел»? – Мф.26 ;50) Свои про­мыс­ли­тель­ные дей­ствия для его сво­бод­ного обра­ще­ния (пока­я­ния) и спа­се­ния.

Отсюда ста­но­вится понят­ной и вся неле­пость вопроса: «За что Бог меня нака­зал?» Апо­стол Иаков прямо пишет: «В иску­ше­нии никто не говори: «Бог меня иску­шает»; потому что Бог не иску­шает злом и Сам не иску­шает никого. Но каждый иску­ша­ется, увле­ка­ясь и обо­льща­ясь соб­ствен­ной похо­тью”( Иак.1; 13-14 ). А преп. Марк Подвиж­ник гово­рит: «Вина [при­чина] вся­кого скорб­ного случая, встре­ча­ю­ще­гося с нами, суть помыслы каж­дого из нас» (Доброт.ТЛ, с.375). «Все злое и скорб­ное… при­клю­ча­ется нам за воз­но­ше­ние наше”(с.379)».

Божие нака­за­ние

свя­щен­ник Алек­сий Пото­кин

– Фак­ти­че­ски это вопрос о том, как Бог отно­сится к нам. Бога мы нахо­дим душой. Она чув­ствует в Нем свое, род­ствен­ное. Началь­ные слова Свя­щен­ного Писа­ния под­твер­ждают это: Гос­подь сотво­рил чело­века по образу и подо­бию Своему. Подоб­ное раду­ется подоб­ному. Бла­го­даря нашей сопри­род­но­сти Творцу, мы ищем Его и не можем быть счаст­ливы без Него.

В при­роде чело­века зало­жена некая непол­нота. С одной сто­роны, мы созданы для бла­жен­ства – совер­шенно такого же, каким живет Гос­подь.

– Чело­век должен искать Его, выбрать. На свете много куми­ров, соблаз­нов. Найти самое-самое – нелегко.

При­зна­ком здо­ро­вья чело­века явля­ется алка­ние и жажда.

– Алка­ние – голод. Хочешь есть и пить – значит, здоров.

– Когда душа желает полной вза­им­но­сти, совер­шен­ства – это вечное алка­ние и жажда. Если они бла­го­честны, то душа насы­ща­ется. Даже больше, чем мы ждем.

– Слово «бла­го­че­стие» встре­ча­ется в книгах афон­ского старца Паисия. Но точный смысл его мне не ясен.

– Это поня­тие высо­кое. Но я его немно­жечко при­землю. Есть лука­вые, хитрые пути. Есть нетвер­дые, невер­ные, с изме­ной. Можно доби­ваться чего-то, упо­треб­ляя некое наси­лие.

А Еван­ге­лие ука­зы­вает нам путь просьбы. Ни в коем случае – не тре­бо­ва­ния. И он должен сопро­вож­даться ува­же­нием сво­боды дру­гого, жела­нием бла­го­да­рить, забы­вать себя. Если эти усло­вия хоть в малей­шем не соблю­да­ются, то пол­ноты и совер­шен­ства не будет.

– Таков бла­го­чест­ный путь?

– Да. Наша жизнь – это поиск забы­тых, утра­чен­ных воз­мож­но­стей нахо­диться в Раю. Немыс­лимо быть в Цар­стве Небес­ном, если душа живет только земным, правда?

– Даже в хоро­ших усло­виях чело­век испы­ты­вает некое том­ле­ние. И когда совер­шает ошибки, пере­жи­вает их как боль, утрату. Если душа жива, путь бла­го­че­стен, то совесть под­ска­зы­вает: никто меня не мучает спе­ци­ально, я сам вино­ват в том, что утра­тил благо.

– Все так. Но и внеш­ние при­чины тут тоже бывают. От близ­ких запро­сто услы­шишь: «Отстань!»

– Конечно, люди могут болеть и внешне тол­каться. И ребе­нок бьет мать нож­ками, но при этом душа его просит: «Возьми меня, будь со мной!» И любой чело­век по суще­ству всегда гово­рит: «Гос­поди, хочу быть с Тобой! Хочу быть с дру­гими!» Но часто его внут­рен­нее жела­ние не согла­су­ется с его внеш­ним пове­де­нием. Об этой утрате мы и гово­рим – об утрате цело­муд­рия.

– При кото­рой душа, тело и ум хотят одного и того же, а не раз­ры­ва­ются в разные сто­роны.

Кстати, в болез­нен­ных состо­я­ниях мы и сами оттал­ки­ваем Бога: «Уйди! Хочу жить без Тебя!» И Он нас предо­став­ляем самим себе.

– Не остав­ляет Своей надеж­дой, упо­ва­нием. Не вме­ши­ва­ется в нашу жизнь, не решает за нас ничего. Но готов под­дер­жать нас, когда это будет воз­можно. И ждет еди­не­ния.

– Так что же полу­ча­ется? Мы сами себя нака­зы­ваем?

– Нет, мучаем. Любой грех сразу ста­но­вится болез­нью. Раз­ре­шил телу попразд­но­вать, а обратно оно уже не хочет. Душа просит: «Дай слово ска­зать!» А оно: «Нет!»

Пре­вра­титься в тело, в орга­низм для чело­века по-насто­я­щему мучи­тельно. А кто вино­ват? Бог? Нет, сам захо­тел.

При­чина многих неустройств кро­ется в нас. Но не только. Мы свя­заны друг с другом. И если близ­кая мне душа отвергла Бога, то я чув­ствую ее тер­за­ния. Гос­подь меня нака­зы­вает? Нет. Это я сам выби­раю путь сотруд­ни­че­ства.

– Да, общего жиз­нен­ного труда и состра­да­ния.

– Нам, эго­и­стам, конечно, больно класть душу за близ­кого чело­века. А Христу радостно было душу Свою поло­жить за всех нас. Странно про­зву­чал бы вопрос: кто нака­зал Его? Ведь Он гово­рил: «Как бы Я хотел, чтобы этот огонь уже воз­го­релся».

Ему было и больно, и трудно, и тяжко. Но когда апо­стол Петр стал про­сить, чтобы Он не шел крест­ным путем, Гос­подь сказал: «Отойди от Меня, сатана!» Это значит: «Ты отни­ма­ешь у Меня то, чем Я живу. Это Мои дети. Как Мне за них не отдать Себя?»

Одна из лука­вых черт чело­века – самому себя мучить, а вину сва­ли­вать на дру­гого. Это же кле­вета, что Гос­подь нас оби­жает, нака­зы­вает. Бес­чин­ни­ков, деток, кото­рые все время на Небо плюют, враж­дуют, бьются, тре­буют своего, Он только жалеет, только милует. Чудом, посто­ян­ной жерт­вой, ума­ле­нием Себя дает воз­мож­ность про­дол­жаться жизни на земле.

– Мы живем за Его счет?

– Именно так. Если бы Бог дал каж­дому из нас выпол­нить все наши жела­ния, жизнь пре­кра­ти­лась бы. Даже если не брать таких вещей, когда кто-то кому-то не нра­вится.

– Значит, Бог не воз­дает нам по нашим делам – и в этом смысле отно­сится к людям неспра­вед­ливо?

– Да, Он отно­сится к нам мило­стиво. Чело­ве­че­ская неспра­вед­ли­вость – уби­вает. А Его – живо­тво­рит. За зло Он воз­дает благом.

Перед каждым из нас встает вопрос о путях Божией мило­сти. Даже не в духов­ной, а в нашей земной жизни. Но тут важно, хочет ли сам чело­век знать, что он умрет, что будет с ним про­ис­хо­дить дальше.

Мне кажется, в наше время боль­шин­ство людей пред­по­чи­тает жить как бы в забве­нии, не сооб­ра­зу­ясь с реаль­но­стью. Не думая о многих вещах, пря­чась от них.

Но неко­то­рые все-таки хотят знать правду.

– Это дает им совер­шенно иные силы для жизни. Отсе­ка­ются лишние, ненуж­ные вещи. Все незна­чи­тель­ное теряет смысл. А под­лин­ное, насто­я­щее (даже малое!) ста­но­вится необык­но­венно зна­чи­мым.

Конечно, на этом пути теря­ются друзья, кото­рые только каза­лись дру­зьями. Иногда оста­ешься совсем один. Но это не конец, а только начало. И можно ска­зать: «Гос­поди, вот теперь я могу найти хотя бы одного насто­я­щего друга!» Это каса­ется любой дружбы – с Богом, людьми…

– И даже с нашими при­стра­сти­ями – столом, кошель­ком?

– Да-да, где обман закан­чи­ва­ется, про­ис­хо­дит разо­ча­ро­ва­ние. Обычно это слово звучит для нас как-то грозно. Но на самом деле оно бла­го­датно. Про­па­дает фальшь. Через ее утрату чело­век откры­вает живую Истину.

– Неужели это и есть Божие нака­за­ние?!

– Да, в самом насто­я­щем смысле. Гос­подь откры­вает нам нашу жизнь. Слово «нака­за­ние» про­ис­хо­дит от гла­гола «казать», «пока­зы­вать». Но опять же: если ты ищешь, тебе откро­ется. А если знать не хочешь, никто тебе ничего откры­вать не будет.

И когда при­хо­дит нака­за­ние (откро­ве­ние о мире), можно спро­сить себя: разве ты этого не хотел? Разве друг – тот, кто тебе льстит и при­ни­мает твою лесть? Не лучше ли чест­ное отно­ше­ние?

Совре­мен­ная куль­тура дает ничтож­ное коли­че­ство при­ме­ров под­лин­ной жизни. Вместо нее нам пред­ла­гают нечто похо­жее на жизнь.

– Вку­со­вые добавки, «иден­тич­ные нату­раль­ным».

– Коли­че­ство подмен, обма­нов, лукав­ства, лице­ме­рия, лжи в этом смысле – колос­саль­ное. Все кри­зисы – от этого. В пере­воде с гре­че­ского языка «кризис» – суд. Судится наше вос­при­я­тие мира. Об этом Гос­подь гово­рил: «Смот­рите, как вы слу­ша­ете. У кого око чисто, у того чисты и сердце, и жизнь».

– В каком смысле чисты?

– Не в том, что я не раз­ли­чаю хоро­шего и пло­хого. А в том, что вижу все как есть.

Какие-то вещи проще заме­тить в окру­жа­ю­щих, чем в себе. Но те ошибки, кото­рые мы видим вокруг, начи­на­ются внутри нас. И нужно насто­я­щее муже­ство, чтобы понять это. Нет ничего боль­нее, чем узна­вать правду о себе. Поэтому слово «нака­за­ние» для нас непре­менно свя­зано с болью.

Чтобы добиться в жизни чего-то достой­ного, всегда тре­бу­ются муче­ния. Хотите ли вы учиться, иметь друга, семью, Родину, веру. Еще в Ветхом Завете ска­зано: «Где много муд­ро­сти, там много печали. Кто умно­жает пре­муд­рость, умно­жает скорбь».

Вот и нам нужно уви­деть: мир наш – гиб­ну­щий. Это ад, в кото­ром рас­пяли Бога. Как мы еще живем? Непо­нятно. Потому-то наши вре­мена назы­ва­ются послед­ними.

– Впер­вые эти слова про­зву­чали из уст апо­сто­лов, пере­жив­ших рас­пя­тие Христа.

– У людей уже просто нет ника­кой иной воз­мож­но­сти жить, как только Вос­кре­се­нием Гос­пода, Его силой и мило­стью. Наивно ожи­дать, что на земле будет хорошо. Здесь про­ис­хо­дит сво­бод­ный суд души. Мы решаем, что для каж­дого из нас лучше: иметь хоть малую при­част­ность к Богу (и тогда все неустрой­ство мира – ничто!) или про­клясть эту жизнь, от кото­рой нечего ждать, и успеть схва­тить, потре­бить побольше.

– Потому и обще­ство – потреб­ле­ния…

– Мы рож­да­емся несо­вер­шен­ными. И если начи­наем срав­ни­вать себя с дру­гими, кото­рые чего-то в жизни доби­лись, нам наше состо­я­ние тоже пред­став­ля­ется нака­за­нием.

– Да. А ведь ника­кие воз­мож­но­сти не закрыты от чело­века. Другой вопрос – как их открыть.

В Еван­ге­лии рас­ска­зы­ва­ется о слепом. Гос­пода спро­сили, кто вино­ват в его сле­поте – он сам или роди­тели. Хри­стос сказал: «Никто. Это для того, чтобы откры­лась слава Божия».

Бог из небы­тия создает чело­века, Свое дыха­ние в него вкла­ды­вает. Растит, учит доро­жить миром, беречь его. И глаза дает не за то, что чело­век хорошо или плохо посту­пает.

Часто при­чины нашего нынеш­него состо­я­ния мы ищем в про­шлом. Это верно только отча­сти. Потому что про­шлую жизнь и даже ее смысл можно изме­нить.

– Так же, как это делали люди прежде. Они ведь тоже оши­ба­лись, падали. И мы вслед за ними можем ска­зать: «Гос­поди, прости! И нас, и наших близ­ких, кото­рые нам нужны и для нас важны!» И само суще­ство жизни будет меняться.

Жить и счи­тать, будто мне плохо, потому что я рас­пла­чи­ва­юсь за грехи пред­ков, – это эгоизм. А потер­петь, при­не­сти себя хоть в малую жертву ради дру­гого, пора­до­ваться ему – уже по-хри­сти­ан­ски.

Нам кажется, что нака­за­ние – это всегда плохо.

– Но, ока­зы­ва­ется, это всегда хорошо.

– И святые люди бла­го­да­рили: «Гос­поди, Ты мне даешь потру­диться вместе с Тобой! Какое бла­жен­ство!»

Мы при­выкли счи­тать удачей, когда уда­ется улиз­нуть от труда. Но это глупо. Лучше самому ходить на ногах, чем смот­реть по теле­ви­зору, как кто-то бегает.

– Значит, болезни, моры, войны – совсем не нака­за­ние Божие?

– Нет, это послед­ствия нашей жизни. Мы отхо­дим от Бога – и начи­наем уни­что­жать сами себя, утвер­ждаться за счет других. Надо удив­ляться тому, что войн и моров мало.

Земля – ад. Пре­вра­тить ее в рай не полу­чится. Но смяг­чить боль, стра­да­ния друг друга можно. И не надо ждать от своих близ­ких вели­ких подви­гов. Если чело­век хоть чуть-чуть сдер­жался, тебя обидел, да не так сильно, как мог бы, – это уже труд. Мы его обычно не заме­чаем – и очень зря. А ведь сами-то чув­ствуем, когда нас не пони­мают именно в этом.

Источник