Автор фото, Olga Smolskaya/TASS
Владикавказ (архивное фото)
Ленинский районный суд Владикавказа приговорил десятерых бывших полицейских к тюремным срокам по делу о пытках и смерти местного жителя Владимира Цкаева. Силовики получили от 2,5 лет колонии-поселения до 10,5 лет колонии строгого режима. Их взяли под стражу в зале суда.
В ходе прений прокурор требовал назначить подсудимым в общей сложности 96,5 лет лишения свободы.
Сотрудника осетинского министерства сельского хозяйства Владимира Цкаева задержали в октябре 2015 года по подозрению в нападении на бойца ОМОНа.
Задержание Цкаева
Изначально жителя Владикавказа Цкаева увезли на допрос в связи с произошедшим недалеко от его дома нападением на бойца ОМОНа.
События развивались так: 30 октября 2015 года после поминальной церемонии по умершей матери дома у Владимира Цкаева и его жены Земфиры ужинал друг детства мужчины Марат Букулов. Ближе к ночи, когда Букулов со своей семьей засобирался домой, он заметил на улице подозрительную машину с мужчиной и женщиной внутри.
Во время разговора с водителем вспыхнула драка и Букулов, поваленный на землю, нажал на курок лежавшего в его кармане пистолета, пересказывала «Медиазона» данные в суде показания мужчины.
Упавшего на колени соперника Букулов оставил на дороге. Той же ночью он позвонил другу, у которого провел вечер: они встретились, обсудили, как лучше поступить, и к утру стрелявший уехал из города. Позже выяснилось, что раненый служит во владикавказском ОМОНе.
К другу Букулова Цкаеву полицейские пришли на следующее утро. Сотрудники ОВД сказали его жене, что им надо только опросить мужчину и что много времени это не займет. По просьбе мужа Земфира не стала беспокоить его родственников и не говорила им о том, что Цкаева забрали в полицию до утра следующего дня.
Допрос в ОВД
Мы быстро, просто и понятно объясняем, что случилось, почему это важно и что будет дальше.
Конец истории Подкаст
По версии следствия, в кабинете, куда доставили на следующий день после нападения Цкаева, его сначала пытали трое оперативников: Алан Хохоев, Георгий Цомаев и Шота Майсурадзе. На видеокамеру попали поиски двух полиэтиленовых пакетов, которыми душили задержанного. Позже один из обвиняемых полицейских будет объяснять, что пакеты были нужны ему и коллегам, чтобы вынести мусор из кабинета.
Пытки, как считает обвинение, продолжались несколько часов с короткими перерывами: Цкаеву надевали на голову пакет, иногда давая возможность вздохнуть. Пока один из оперативников перекрывал ему дыхание, двое других избивали, останавливаясь, только когда задержанный терял сознание.
Привести Цкаева в чувство самостоятельно полицейским не удалось. Тогда один из них привез в ОВД знакомую медсестру. Но и она не смогла ничем помочь.
Но вызвать в ОВД медиков все же пришлось. Позже принимавший Цкаева в больнице врач расскажет, что бригада скорой сообщила, что нашла этого мужчину лежащим на улице.
Цкаев впал в коматозное состояние. По официальной версии, он скончался в реанимации в 7:40 следующего дня. По словам родственников, которые тем утром нашли мужчину в больнице, в регистратуре им сообщили: «Его к нам привезли, считай, уже мертвого».
«Сотрудники полиции продолжили беседу»
Сестра убитого Ирина Демурова вспоминает, что на опознании не смогла узнать брата: ей показали тело сильно избитого посиневшего мужчины. Официальная экспертиза, проведенная тогда же в морге, назвала причиной смерти острую сердечно-сосудистую недостаточность.
Смерть Цкаева и реакция на нее руководства республиканского МВД спровоцировали массовые акции протеста во Владикавказе. На следующий день после гибели мужчины толпа прошла по городу, добилась встречи с региональным министром внутренних дел и главой республики, который пообещал, что все причастные к этой смерти будут наказаны.
После этого родственникам удалось добиться новой экспертизы, которая в итоге пришла к выводу, что причиной гибели Цкаева стала асфиксия.
Еще шестерых сотрудников ОВД обвиняли в том, что они помогали скрыть происходившее, подписывали поддельный рапорт о якобы неадекватном поведении Цкаева и не вмешивались, зная о том, что происходит в кабинете.
Часть задержанных на стадии расследования давала показания на коллег. Так один из полицейских, Алан Бигаев, рассказывал: он увидел двух оперативников с черными полиэтиленовыми пакетами и «очень удивился этому», а затем, позже заглянул в кабинет, где сидел задержанный с застегнутыми за спиной руками и пакетом на голове. Но мысль о том, что мужчину могли душить, Биагеву в голову не пришла: он решил, что коллеги просто решили перекрыть обзор Цкаеву.
Дело о смерти Владимира Цкаева дошло до суда лишь в 2018 году. На судебном процессе обвиняемые полицейские в очередной раз поменяли показания. Никто из них в суде не признавал вину.
Круговая порука: убийство Владимира Цкаева
Вчера, 13 января, во Владикавказе прошла на удивление согласованная акция протеста. Более 300 человек выступили против ментовского беспредела. Собравшиеся протестовали против того, что 10 сотрудников полиции, замешанных в смерти Владимира Цкаева, были отпущены из-под стражи под подписку о невыезде. Против того, что следственный комитет намеренно затягивает дело и всячески выгораживает своих коллег.
Почему им согласовали эту акцию? А потому что не надо стоять на пути у сотен озлобленных и оскорбленных осетинцев, в генетической памяти которых еще сохранилось что-то такое про кровную месть. Власти посчитали, что пусть лучше народный гнев выходит по легальным каналам, чем приведет к беспорядкам.
Я хочу рассказать эту историю, чтобы вы (и потомки) знали, как у нас на Руси в позднепутинские времена была устроена круговая порука.
Завязка
Владимира Цкаева, сотрудника Министерства сельского хозяйства, отца двоих детей, задержали на следующий день, 31 октября. Полицейские оформили его прямо во время поминок по недавно погибшей матери. Как рассказал его брат, Артур Цкаев:
— Накануне мы делали матери третью пятницу, еще 40 дней не прошло со дня ее смерти. У нас были родственники, соседи. Брат их встречал, провожал, многих сам развозил по домам. Вечером меня отвез домой, я его попросил вернуться к ребятам, которые нам помогали. Он вернулся домой и сидел с друзьями.
Полицейские заверили жену Владимира, что увозят мужа буквально на 15 минут. Однако он так и не вернулся ни в этот вечер, ни на следующее утро. О том, что Владимир скончался в больнице, его родственникам сообщили только днем 1 ноября. Прибыв в больницу, из журнала поступлений РКБ, куда привезли Владимира Цкаева, они узнали, что «скорая» забрала его в бессознательном состоянии на пересечении улиц Революции и Бутырина, а это как раз недалеко от Иристонского РОВД.
— Мы только через сутки узнали, что он умер. Сами нашли его в морге. Ни вещей не было, ни телефона, ни цепочки с крестом – ничего не было, — вспоминает родственница Владимира Ирина Цкаева.
Уже на следующее утро, 2 ноября, у здания МВД собралось около ста человек. В руках люди держали отпечатанные полиграфическим образом плакаты и посмертные фотографии Владимира Цкаева, на которых явственно видны многочисленные следы побоев. Среди собравшихся были родные и соседи Цкаева, которые требовали от руководства призвать к ответственности виновных в его смерти.
Сначала к участникам пикета вышел министр МВД по РСО-Алания Ахметханов, который сообщил, что по факту смерти потерпевшего уже проводится служебная проверка, и заверил, что виновные будут привлечены к ответственности. А когда митингующие переместились к зданию правительства, с группой родственников встретился глава республики Тамерлан Агузаров пообещал взять расследование произошедшего под личный контроль.
Пыточная
Что же произошло с Цкаевым внутри Иристонского РОВД? Дадим слово Аслану Хугаеву, старшему следователю, ведущему дело Цкаева:
«Дело по факту смерти в городском отделе полиции Владимира Цкаева. Его можно назвать как сложным, так и громким, вызвавшим повышенный общественный резонанс в республике. Уголовное дело было возбуждено в ноябре 2015 года. Следствием установлено, что 31 октября 2015 года примерно в 15 часов 30 минут в отдел полиции УМВД России по городу Владикавказу был доставлен В. Цкаев, якобы подозреваемый в причинении тяжкого вреда здоровью. В служебном кабинете сотрудники уголовного розыска превысили свои должностные полномочия, требуя от Цкаева признания в преступлении, которого он не совершал, они жестоко избили его. В ночь на 1 ноября 2015 года мужчина в бессознательном состоянии был госпитализирован из отдела полиции в реанимационное отделение РКБ города Владикавказа и утром скончался, не приходя в сознание. Один из обвиняемых составил подложные рапорты, что якобы потерпевший оказывал сопротивление полицейским. Изначально меня включили в состав следственной группы. На второй день были задержаны три человека, через месяц еще один, в феврале объявлен в розыск четвертый фигурант, позже его задержали. На тот момент, когда дело уже передали мне, провели экспертизу, которая определила причину смерти Цкаева — легочно-сердечная недостаточность. Имевшиеся многочисленные телесные повреждения явно говорили, что выводы экспертизы не соответствуют фактическим обстоятельствам. Тогда назначили комиссионную судебную экспертизу, в которой принимали участие как наши эксперты, так и эксперты другого региона. Проблема состояла в том, что двое из экспертов написали, что коматозное состояние возникло вследствие асфиксии, а один, что причиной остановки сердца послужило введение потерпевшему медицинского препарата — лидокаина. Поэтому была назначена повторная комиссионная экспертиза уже в Москве, передопрошены все врачи в РКБ и “Станции скорой помощи”. В том числе и лицо, которое оказывало первую доврачебную помощь в отделе полиции. Установлено, что лидокаин ему ввели в РКБ, где ставили капельницы. Из Москвы пришло заключение — Владимир Цкаев умер от асфиксии, от механического удушения. То есть его душили целлофановым кульком и били. В ходе расследования один из обвиняемых заключил досудебное соглашение о сотрудничестве, дал изобличающие показания в отношении четверых фигурантов. Потом мы задержали еще одного сотрудника, который показал, что Цкаева душили и били ногами по голове. В какие-то промежутки времени ему не хватало кислорода, начались необратимые процессы отмирания клеток мозга. То есть когда он попал в больницу, спасти его было практически невозможно.
По основному же делу в отношении оставшихся восьми фигурантов, где около 30-ти томов, проводятся активные следственные действия, направленные на окончание расследования. Подводя итог проделанной работе, можно сказать, что дело было сложное. Все его фигуранты — оперативные сотрудники уголовного розыска, имевшие опыт работы в раскрытии преступлений, которые пытались всячески ввести следствие в заблуждение с целью избежать уголовную ответственность за совершенное преступление«.
Подлог
Разумеется, сразу после смерти Цкаева, полицейские попытались замять это дело. И перепробовали для этого они все доступные средства. ИА «АЛАНИЯинформ» обратило внимание на то, как на сайте пресс-службы МВД на ходу подтирали релиз, поскольку первая редакция отдавала совсем уж неприкрытым враньем.
Уже на следующий день, 3 ноября, стражи порядка выкинули новый фортель. Они созвали в МВД представителей двух семей – Цкаевых и Плиевых для… примирения. Фидауын, или обряд примирения, осетины используют для того, чтобы исключить месть, когда представители одной семьи наносят ту или иную обиду другой. Старейшины родов собираются, обсуждают взаимные претензии и прощают друг друга. Славный обычай. Но не в том случае, когда его инициатором становится структура, призванная служить закону и обеспечивать главенство его духа и буквы. Получается, что полиция без суда и следствия фактически назначила Цкаева виноватым в истории с ранением Плиева. Однако примирения не состоялось. И сама неуклюжая попытка его организовать вызвала у родных и с той, и с другой стороны лишь недоумение. Родные Цкаева не считали Владимира виновным и настаивали на полноценном расследовании.
Какая-то расследовательская движуха началась лишь после того, как спустя полтора месяца сам-лично Вождь уволил главу МВД Северной Осетии Артура Ахметханова, а врио начальника УВД Владикавказа Роберт Наниев был отстранён от своей должности на время служебной проверки.
После того, как один из фигурантов дела, Алан Бигаев, сдал большую часть подозреваемых, их родственники организовали контрмитинг. 14 марта 2017 года около 100 родственников полицейских, задержанных по делу о смерти Владимира Цкаева, пришли к Дому правительства во Владикавказе с требованием объективного расследования уголовного дела. Члены инициативной группы были приглашены в здание правительства для беседы. Представитель главы Северной Осетии на встрече с родственниками задержанных по делу о смерти Владимира Цкаева пообещал передать их требования Вячеславу Битарову. Участники акции заявили о давлении на задержанных, которым, по их словам, в обмен на свободу предлагают давать показания друг против друга.
«У нас нет слов от их наглости!», — прокомментировала вдова убитого Земфира Цкаева — «Если они действительно невиновны, почему они полтора года молчали и не давали показаний?»
Следователи и дальше рушили процесс, как могли. Адвокат Анжелика Сикоева охарактеризовала действия следственных органов как «если не халатность, то саботаж со стороны следствия». По ее словам, подозреваемых отпустили из-за действий следователя, который несвоевременно и не надлежащим образом подготовил документы в суд о продлении срока задержания подозреваемых:
— Следователь подал заявление в суд, но сделал это за подписью руководителя Следственного комитета республики Виталия Волкова. Хотя они все прекрасно понимали, что Волков не был уполномочен подписывать, ведь следователи же не первый раз эту процедуру проводят. Заявление необходимо было оформить за подписью Александра Бастрыкина. Кроме того, он опоздал с подачей заявления в суд. Оправдания этому я не нахожу. Случайности тоже. Я считаю, что это было сделано специально и по заказу. Это должно было быть на жёстком контроле сознательного и добросовестного следователя либо группы следователей. Два года длится следствие, два года мы обиваем пороги следствия, за это время мы реальных результатов так и не увидели. Я не понимаю, почему сотрудники Следственного комитета РСО-А позволяют себе так легко манипулировать сознанием людей, в том числе болью и горем моих доверителей. Мы считаем, что такое по тяжести и жестокости преступление должен был вести опытный следователь. Но Джусоев передал дело Виссариону Дзидаханову, который пару тройку месяцев расследовал и сделал все, чтобы загубить его. Тот передал дело совсем молодому следователю Гугкаеву. У него дело долго не пробыло, и он также ничего не решил. Теперь делом занимается третий следователь Аслан Хугаев. Как можно было такое преступление доверить 27-летнему парню, у которого, помимо нашего дела с 10 фигурантами, параллельно в производстве находилось еще 5-6 уголовных дел? Поэтому в какой-то степени мы можем поверить, что он физически не успевает и поэтому не успел с продлением сроков содержания под стражей. Я считаю, что это было сделано намеренно, ему всячески ставили препятствия. Складывается ощущение, что из Хугаева сделали жертвенное животное»
Земфира Цкаева также считает, что следствие два года занимается не раскрытием данного преступления, совершенного «не на улице, а в конкретном здании, в конкретном кабинете, где не работали эксперты-криминалисты и не взяли с пола биоматериалы, а также с конкретными фигурантами». Женщина по-прежнему настаивает на том, что руководитель второго отдела по расследованию особо важных дел Следственного комитета по РСО-А Важа Джусоев «всячески способствовал сокрытию преступления».
Земфира Цкаева поделилась подробностями разговора, который произошел с Аланом Бигаевым:
— Владимира пытали электрическим током, который вырабатывает военно-полевой телефон. Лично со слов Бигаева: каждый из нас его по 15 минут током прокрутил. Бигаев признался, что если после 10 минут таких пыток током человек ничего не сказал, он уже ничего не скажет, а они все равно просто получали удовольствие от этого «зрелища». Я не понимаю, кто научил этих молодых людей пытать?! Бигаев же сам побывал в захваченной террористами бесланской школе.
Ложное обвинение
Подсудимый начал с хронологии событий 30 октября 2015 года. По его словам, весь день он был на поминках в доме Цкаевых, вечером примерно в 11 часов ему позвонил Владимир Цкаев, пригласил его к себе домой, так жена и ребенок Букулова находились уже там.
«Мы посидели до половины первого. Ребенок уснул, я его на руки взял, положил в машину и отвез с женой домой», — сказал он.
Выехав из дома, он остановился недалеко от машины Роланда Плиева и главной свидетельницы обвинения Аиды Золоевой и подошел к ним, рассказал подсудимый.
По словам Букулова, он открыл дверь и попросил Плиева выйти, чтобы поговорить. При этом, отметил он, ему удалось хорошо разглядеть и Плиева, и Золоеву.
«Пока он выходил, я отошел и встал на бордюр. Так как было прохладно, я держал руки в карманах. Когда он подошел, я спросил: «Что ты в это время здесь делаешь?». Но он сразу стал вести себя неадекватно, выражался нецензурными словами. Потом, когда я начал ему объяснять в чем причина, он сказал: «Да хоть пять раз». Эти слова были на самом деле», — рассказал Букулов.
Он добавил, что видел машину Плиева в этом месте несколько раз и просто хотел поинтересоваться, что он делает в их районе.
По словам Букулова, разговор у них с Плиевым не получился, и он предложил разойтись, но омоновец его ударил.
Потерпевший сказал: «Зачем ты меня убиваешь, за что?», отметил он.
По его словам, после ударов Плиева у него опухло все лицо, из переносицы сочилась кровь, впоследствии были синяки.
Далее адвокат подсудимого спросил своего подзащитного, почему он обратил внимание на эту машину и зачем потом вернулся к ней.
Букулов ответил, что ранее ему стало известно, что в их районе кто-то делает закладки с наркотиками.
«Я просто хотел поинтересоваться у Плиева, я разговаривал с ним нормально, но… он был нетрезвый. Это точно», — заявил подсудимый.
Букулов уверяет, что не провоцировал Плиева перед тем, как тот его ударил. Подсудимый также отрицает, что толкал и хватал за одежду Плиева.
«После этого я выключил телефоны, сел в машину и уехал в сторону гор. По дороге оба телефона и патроны выкинул», — сказал Букулов, добавив, что скрывался в горах.
Где именно он выкинул патроны и телефоны, Букулов сказать не смог.
Затем он заявил, что решил явиться с повинной ради справедливости и что он также боялся за свою жизнь, основанием для чего послужила история с убийством Цкаева.
Букулов заверил, что не хотел причинять травмы Плиеву и сделал это в рамках самообороны, пытаясь защититься. По его словам, если бы Плиев вел себя адекватно, ничего бы не произошло. Подсудимый отметил, что признает только то, что выстрел произошел по неосторожности.
Букулов в итоге был осужден. Два с половиной года. Ну, хоть не пакет на голову.
Десятка подсудимых
А теперь пробежимся по персонажам, замешанным в этом деле.
Как вы помните, картина преступления прояснилась после того, как оперативник Иристонского отдела внутренних дел Алан Бигаев пошел на сделку со следствием. Вот, что он поведал:
Примерно в 16.12 Алан Хохоев и Георгий Цомаев прошли мимо меня с двумя полиэтиленовыми пакетами в руках. Где-то в 16:30 минут я заглянул в кабинет №57, где допрашивали Цкаева, и застал его с пакетом на голове и с застегнутыми за спинку стула наручниками. Возле него стояли сотрудники уголовного розыска Георгий Цомаев, Шота Майсурадзе, Алан Хохоев. На мой вопрос, что они делают, Майсурадзе в грубой форме ответил, что это не мое дело и потребовал закрыть дверь. После чего я вышел. В 20:40 я услышал крики Сослана Ситохова, вышел из своего кабинета и зашел в кабинет №57. Там я увидел, как Ситохов бьет Цкаева руками и ногами, в то время, пока он лежал на полу с замотанными скотчем руками. Я кинулся к Цкаеву, перерезал скотч и дал стакан с водой. В это время Ситохов уже вышел в коридор.
Начальник отдела угрозыска (sic!) Сослан Ситохов не разрешал вызывать скорую помощь в течение пяти часов. Известно, что в 22.46, когда Владимиру стало плохо, он несколько раз повторил: «Никакой больницы!» А в 00.30, когда Цкаев уже потерял сознание, полицейский сам позвонил в скорую, но с телефона понятого. Медиков вызвали на угол улиц Революции и Бутырина – это в трех кварталах от отделения полиции. Дежурному врачу Ситохов представился прохожим, который якобы прогуливался в столь поздний час и обнаружил лежащего на земле мужчину. Потом Цкаева в бессознательном состоянии по данному адресу как-то подбросили сами менты.
Также на скамье подсудимых оказались другие сотрудники угрозыска: Олег Дзампаев, Ацамаз Датиев, Азамат Цугкиев и 35-летний капитан полиции Владимир Валиев. Еще засветился некий 24-летний лейтенантик, чье имя СК разглашать отказался (должно быть, чей-то сын). Эти персонажи, видимо, не принимали непосредственного участия в экзекуции, а просто курили рядом или ходили туда-сюда за бумагами, не замечая ничего странного в будничной ментовской рутине.
Сохраним эти имена для истории.
Круговая порука
Я не знаю, чем закончится дело Цкаева. Восторжествует ли справедливость или следствие развалится, а виновные потихоньку выкарабкаются на свободу, прикрываясь сроком давности или бюрократическими нестыковками? Жизнь в России не настраивает на позитивный образ мыслей.
У меня сложилось впечатление, что единственной сдерживающей силой по отношению к ментовскому беспределу является кровная месть и угрозы массовых беспорядков. Только в этом случае из Кремля поступает единичный сигнал разобраться в ситуации. Это ничего не гарантирует, но дает хотя бы блеклый шанс на то, что всплывет больше правды, чем обычно.
Вы же видите, что в смерти Цкаева виноват не полицай-одиночка. Они пытали его всем угрозыском, а их начальник лично курировал фабрикацию подлога. Следаки тоже замараны. Все знают, что в РОВД подозреваемых прокручивают на телефоне. Ходят друг к другу пить чай под сладкие крики запытанных и бесправных людей. Из соседних отделов тоже приходят с кульком конфет посидеть у очага. В подобных расследованиях, будь они глубокими, профессиональными и беспристрастными, СК и полиция неизменно утыкались бы в самих себя как в единую на всех уровнях иерархическую структуру. Поэтому начатое расследование важно еще и вовремя прекратить, выдав разгневанным родственникам несколько стрелочников, но не меняя систему в целом.
Что простой человек может противопоставить организованной преступности? А организованной коррупции, спаянной с преступностью? Есть тут дураки, готовые положиться на наш самый объективный в мире суд?
Заезженное клише про полицию, СК, прокуратуру и суд как систему сдержек и противовесов в нашем случае давно уже превратилось в монолитный преступный конгломерат. Вероятно, полиция поможет человеку, если в деле ничего не противоречит интересам начальников и хозяев. А если менты прикрывают свой пригорелый зад, то, будьте уверены, терракотовая армия чиновников, следаков и пристегнутых к бюджету журналистов сделают все, чтобы обезличить, оболгать и оболванить жертв.
Мы не дадим им похоронить истину под слоем прошлогоднего пепла.
Риалина Магратова
За что был задержан цкаев
Иллюстрация: Марина Маргарина / Медиазона
Ленинский районный суд Владикавказа сегодня должен был вынести приговор по делу о пытках и убийстве 39-летнего Владимира Цкаева в отделе полиции в 2015 году — но оглашение неожиданно перенесли на 16 июля. Десяти подсудимым полицейским прокурор просил сроки от 6 до 13 лет лишения свободы. «Медиазона» напоминает, как умер Цкаев и как расследование и суд затянулись на много лет.
— Это длится уже больше пяти с половиной лет. Я просто устала, я невероятное количество часов провела в суде, это очень влияет на мое здоровье, на психику моих детей, когда человек постоянно борется с несправедливостью и постоянно какие-то препятствия, — говорит вдова Владимира Цкаева Земфира. — Когда услышала сроки, которые запросило гособвинение, я сказала, что соглашусь с ними, если судья вынесет приговор ну приблизительно хотя бы к этим цифрам. Тогда я смогу сказать, что добилась хоть какой-то справедливости. Конечно, для них, учитывая, с какой жестокостью и сколько часов они профессионально убивали моего мужа, такие сроки — подарок. Они живые, они отсидят, выйдут, а тут жизнь покалечена и у меня, и у моих детей.
Процесс занял еще три года: родные погибшего не раз жаловались на затягивание процесса. По словам Земфиры Цкаевой, 94 из 180 заседаний были перенесены: «То болели [подсудимые], то болели их адвокаты, то искали адвокатов, в общем, срывали, как могли. Вели себя некорректно во время судебных заседаний, ни один человек не извинился и не высказал сочувствия хотя бы».
Суд подошел к концу только в апреле. Прокурор запросил обвиняемым сроки от 6 до 13 лет колонии. Ни один из подсудимых полицейских своей вины в суде так и не признал.
«Пребывание в ограниченном объеме замкнутого пространства (полиэтиленовый пакет)»
Полицейские приехали домой к 39-летнему сотруднику министерства сельского хозяйства Северной Осетии Владимиру Цкаеву 31 октября 2015 года. Они сказали, что собираются опросить его по поводу ночного происшествия: недалеко от дома Цкаева был ранен сотрудник ОМОНа. Обещали, что это займет совсем немного времени.
Уже после его смерти полицейские утверждали, что Цкаева опознал по фотографии раненый омоновец, но за шесть лет так и не смогли этого подтвердить. За стрельбу в полицейского в итоге был осужден другой человек — приятель Цкаева Марат Букулов.
Дело Марата Букулова
Омоновец Роланд Плиев был ранен другом Цкаева Маратом Букуловым — он говорит, что принял силовика за распространителя закладок с наркотиками.
30 октября 2015 года Букулов с семьей гостил у Владимира, они засиделись допоздна. Выйдя от друга в половине первого ночи, Букулов заметил неподалеку машину (позже он объяснял, что видел ее уже не раз и это показалось ему подозрительным).
Задержанного доставили в Иристонский отдел и провели в кабинет №57 на втором этаже около 15 часов дня. Там от Цкаева потребовали сознаться в нападении на омоновца, а когда он отказался, начали пытать. Посадили на стул, руки сковали наручниками, на голову надели черный пакет и обмотали его скотчем. Двое оперативников — Алан Хохоев и Георгий Цомаев — били Цкаева, останавливаясь, только когда он терял сознание. Пакет то снимали, позволяя вздохнуть, то снова надевали на голову — этим занимался полицейский Шота Майсурадзе.
Еще через час он уехал на обыск в доме Цкаевых, а в кабинет зашел начальник отделения по раскрытию имущественных преступлений Сослан Ситохов. Он решил сам поработать с задержанным — и бил, пока тот не потерял сознание. Это было примерно в 20:30.
В себя Владимир Цкаев уже не пришел.
Полицейские не хотели вести запытанного задержанного в больницу и через некоторое время вызвали в отдел знакомую медсестру — это попало на записи их телефонных разговоров. Расследованию насилия в полиции на этот раз помогла ФСБ: за несколько месяцев до случившегося сотрудники спецслужбы начали прослушивать полицейских из отдела по другому уголовному делу.
Медсестра приехала в отдел примерно в 23 часа. На допросах она рассказывала, что у мужчины свело руки и челюсть, на его лице она заметила синяки, а на руках — ссадины от наручников. Давление было очень низким, она ввела пострадавшему препарат, стимулирующий сердцебиение, но помочь ничем не смогла и посоветовала вызвать скорую помощь.
Иллюстрация: Марина Маргарина / Медиазона
В это время полицейский Сослан Ситохов созванивался со своим руководителем Казбеком Казбековым:
— Никакая больница! — настаивал Ситохов.
— Ну, в смысле, нормально с ним будет все? — беспокоился Казбеков.
— Я что, Бог, что ли? Я не могу это сказать.
— Ну, в смысле, ему очень плохо или что? Давай отвезем его [в больницу], ну его *****!
— Никакая больница! Это исключено!
Только ближе к полуночи Ситохов позвонил в скорую с телефона одного из понятых, но попросил врачей приехать не в отдел, а на соседнюю улицу, сказав, что на тротуаре лежит мужчина без сознания. Когда медики прибыли, их встретил полицейский и привел в здание ОВД.
Врачи доставили Цкаева в республиканскую клиническую больницу. По официальной версии, он скончался утром 1 ноября. Сначала врачи назвали причиной смерти сердечную недостаточность, но позже экспертиза показала, что он умер из-за острой гипоксии, «связанной с длительным пребыванием последнего в ограниченном объеме замкнутого пространства (полиэтиленовый пакет)».
Митинг и долгое следствие
О смерти Владимира Цкаева родные узнали только на следующий день — его сестре Ирине Демуровой позвонила работавшая в больнице знакомая. Когда они приехали к моргу, тело уже успели «вскрыть, обработать и почистить», говорила сестра погибшего. Проводившая вскрытие врач указала причиной смерти острую сердечно-сосудистую недостаточность.
В это время сотрудники Иристонского отдела, узнав, что Цкаев скончался, подделывали документы: задним числом составили протокол об административном задержании и рапорты от имени полицейских, в которых указали, что Владимир вел себя неадекватно и матерился, а когда на него надели наручники — начал биться головой о пол.
«Он внезапно встал со стула и, упав на колени, лобной частью головы нанес несколько ударов об пол, — говорилось и в пресс-релизе МВД Северной Осетии. — Сотрудники полиции пресекли его действия и далее продолжили беседу». Позже сообщение отредактировали, удалив утверждения, что Цкаев сам нанес себе повреждения.
Новость о его гибели быстро распространилась среди соседей, а потом и по всему Владикавказу. 2 ноября не менее двухсот человек вышли на митинг против полицейского произвола в центре города. Люди несли плакаты с фотографиями из морга, на снимках были видны синяки на теле и лице Владимира.
— Когда произошла трагедия, люди были в таком шоке, они настолько молниеносно встали, вышли из домов и пошли… Там их уже остановить нельзя было, — вспоминает Земфира Цкаева. — Мало того, что это было с таким садизмом все сделано, но он же еще был совершенно порядочный, его так любили, вы не найдете [никого], кто скажет, что Вова был непорядочный. Митинг помог. Я думаю, что [без митинга] не возбудили бы дело, настолько их система покрывала.
Дело о превышении должностных полномочий с применением насилия Следственный комитет возбудил в день митинга. В течение года в нем появилось десять обвиняемых.
Кто попал на скамью подсудимых
Владимир Валиев, Ацамаз Датиев, Олег Дзампаев и Алан Бигаев, подписавшие фальсифицированные рапорты. Их обвинили в злоупотреблении должностными полномочиями, повлекшем тяжкие последствия, и служебном подлоге (часть 3 статьи 285 и часть 2 статьи 292 УК). Первым трем просили по 8 лет общего режима, Бигаеву — 6,5 лет.
Азамат Цугкиев, составивший поддельные протоколы о досмотре и получении объяснений у задержанного, обвиняется в служебном подлоге (часть 2 статьи 292 УК), ему также вменили злоупотребление должностными полномочиями (часть 1 статьи 285 УК) по другому делу. Прокурор запросил ему 8 лет общего режима.
Спартак Бузоев — по версии следствия, не стал препятствовать пытавшим Цкаева коллегам. Ему предъявлено обвинение в злоупотреблении должностными полномочиями (часть 3 статьи 285 УК). Прокурор просил для него меньше остальных — 6 лет общего режима.
Родные погибшего обращали внимание на затянувшееся следствие и допущенные сотрудниками СК нарушения. По словам Земфиры Цкаевой, из дела пропали некоторые вещественные доказательства. Вдова настаивала, что к ответственности нужно привлечь и врачей, помогавших скрыть преступление, и руководство обвиняемых, которое было в курсе происходящего в отделе.
Сами полицейские несколько раз меняли показания, перекладывая ответственность друг на друга. Но в итоге никто из них своей вины не признает.
Сначала суд отправил полицейских в СИЗО, но уже к концу 2017 года все они вышли под подписку о невыезде. Узнав об этом, жители Владикавказа вновь вышли на митинг с требованием ускорить расследование.
— Конечно, у меня руки прям опустились, — говорит Земфира Цкаева, — но сейчас я понимаю, они бы сидели [в местном СИЗО], как у бога за пазухой, а уже бы столько времени прошло.
Дело следователя Хугаева
Через полгода после смерти Цкаева расследование возглавил Аслан Хугаев. По его словам, к тому времени многие вещдоки были уже утеряны, а следственные действия проведены с нарушениями.
Хугаев признавал, что 90% сотрудников Иристонского ОВД, находившихся в день убийства Цкаева на работе, если и не принимали участие в пытках, то точно об этом знали.
Летом 2018 года следователя обвинили в служебном подлоге (часть 1 статьи 292 УК). По версии обвинения, он сфальсифицировал документы по делу Цкаева, необходимые для неоднократного продления сроков следствия и содержания обвиняемых под стражей.
В апреле 2019 года дело следователя передали в Ленинский районный суд, заседания неоднократно откладывались. После оно и вовсе было передано по подсудности в Ардонский районный суд, заседания по нему переносились уже больше 20 раз.
Иллюстрация: Марина Маргарина / Медиазона
Три года суда
Только предварительные заседания по делу о пытках и смерти Владимира Цкаева затянулись на четыре месяца — они начались в Ленинском районном суде Владикавказа в октябре 2018 года, а первое заседание по существу состоялось только в феврале.
До марта 2019 года все обвиняемые полицейские числились в штате Иристонского ОВД и получали зарплату.
По словам потерпевших, подсудимые и их защитники делают все, чтобы затянуть судебный процесс.
— Затягивание было из-за подсудимых и их адвокатов, — говорит адвокат правозащитной организации «Зона права» Андрей Сабинин. — Условно говоря, я приезжаю за 500 километров, а какой-то из местных адвокатов, видите ли, не может, он на других мероприятиях или заболел и справку не предоставил. Наплевательское отношение было с их стороны к процессу. Мы неоднократно на это внимание суда обращали, но никаких санкций не последовало.
Какие цели преследовали обвиняемые — неясно, говорит Сабинин. По его словам, вряд ли они могли рассчитывать на истечение сроков давности, в ноябре этого года он истечет только по одной статье — о служебном подлоге, предъявленной шестерым полицейским.
Летом 2019-го в суде выступила свидетель обвинения Алла Битиева, она рассказала, что полицейские привлекали ее и мужа — оба они наркозависимые — в качестве понятых: их попросили сказать, что Цкаев сопротивлялся и бился головой о пол. После смерти задержанного двое сотрудников полиции прятали супругов от следователей и приносили им еду и наркотики в обмен на нужные показания.
«Нам привозили столько героина, что он даже не успевал заканчиваться», — говорила Битиева.
Когда в октябре 2019 года по ходатайству защиты подсудимых суд назначил повторную экспертизу обстоятельств смерти Цкаева, материалы направили в центр судебно-медицинской экспертизы Минздрава в Москве (он проводил и первое исследование). Результатов пришлось ждать еще семь месяцев. Экспертиза показала, что наиболее вероятной причиной смерти стала тяжелая черепно-мозговая травма в виде ушиба ствола головного мозга, писал «Кавказский узел». Допрошенный на заседании судмедэксперт отмечал, что новое заключение «не противоречит ранее проведенной экспертизе, а дополняет ее».
Но и после этого заседания постоянно откладывались, так что допрос десятерых подсудимых занял еще год.
В апреле во время прений прокурор попросил приговорить всех обвиняемых к реальным срокам — от 6 до 13 лет в колонии. Полицейские и их адвокаты просили об оправдании.
Огласить приговор судья Олег Ачеев должен был 28 июня, но заседание перенесли на 16 июля.
— Я сейчас чувствую только страх. Чем ближе к приговору, тем настороженнее смотрю на это все, — признается накануне приговора Земфира Цкаева. — Если шесть человек выпустят, я буду считать, что мы проиграли. Если устоят приблизительно эти сроки, я буду считать, что дело выиграно. Но я бы одна не смогла, если бы не ощущала поддержки людей. Пять с половиной лет прошло, а резонанс местными СМИ поддерживается, каждое заседание освещается, и это набирает тысячи комментариев. Наша республика, я думаю, вывалится на улицу, если их отпустят.
Редактор: Егор Сковорода
Оформите регулярное пожертвование Медиазоне!