Путин и мафия. За что убили Александра Литвиненко
Анастасия Кириленко
В этом материале The Insider поясняет, что именно должен был сообщить Литвиненко следствию, и впервые публикует показания о связях мафии с Владимиром Путиным другого свидетеля, также таинственно погибшего.
Допрос в Специальной прокуратуре Испании по борьбе с коррупцией и оргпреступностью у Литвиненко был назначен в начале ноября 2006 года, где предполагалось, что россиянин передаст ценную информацию по делу «русской мафии». Как пояснил The Insider друг Литвиненко, руководитель международного Фонда гражданских свобод Александр Гольдфарб, о планировавшейся поездке в Испанию было известно близким, поскольку Литвиненко отменял ее прямо с больничной койки, но что это за встреча, они тогда не знали. Зато знал Андрей Луговой, которого Литвиненко считал своим другом и полностью посвящал в свои дела. Луговой знал, что Литвиненко работает в Испании по делу о российской мафии, и признал это на пресс-конференции в Москве в 2007 году. Луговой должен был сопровождать Литвиненко в ноябре, чтобы встретиться в Мадриде с «его партнерами», утверждает Гольдфарб. Как мы теперь знаем, Луговому удалось эту встречу предотвратить, после чего он вернулся в Россию и стал депутатом Государственной Думы.
Теперь, когда испанское дело предано огласке (о нем The Insider уже писал), известно, что костяком международной преступной группировки в Испании, возглавляемой Геннадием Петровым, стали «тамбовские», связанные с рядом высокопоставленных российских чиновников, в том числе замглавы ФСКН Николаем Ауловым, главой СК Александром Бастрыкиным и даже с Владимиром Путиным — следствие предполагает, что именно российский президент фигурирует в прослушках под кличкой «царь». Но вся эта информация была собрана независимо от Литвиненко.
Тогда о чем же хотел рассказать Литвиненко?
Испанские журналисты Пабло Муньос и Круз Морсильо в своей книге «Слово вора: российская мафия в Испании» приводят интервью с представителем испанской разведки, который участвовал во встрече с Литвиненко 1 июля 2006 года.
«Литвиненко помог нам прежде всего определить место каждой персоналии в иерархии организованной преступности, — рассказывает один из присутствовавших на встрече с Литвиненко. — Он не дал нам много конкретных данных, которые помогли бы в уже ведущихся расследованиях, но для нас эти встречи были очень полезными, чтобы получить более глобальное видение российской преступности. Мы поняли, до какой степени мафия инфильтрована во власти этой страны. Мы поняли, что вещи, которые мы считали связанными с людьми гораздо более низкого уровня, на самом деле поражали пределы воображения».
. он обеспечивал трафик героина из Афганистана, который организовывала группа Владимира Путина, в которую также входит Михаил Черный (Измайловская ОПГ) и мафиозные лидеры.
Литвиненко продолжал сыпать именами, поражая воображение испанских агентов. В частности, он рассказал об операции по выводу миллионов долларов кредита МВФ в карманы российской мафии при участии «контакта Романа Абрамовича». Позже информация о связях Путина с Измайловской преступной группировкой подтвердилась благодаря другому уголовному делу – немецкому (об этом The Insider уже писал).
Согласно авторам книги, судья Национального суда Испании Фернандо Андреу был проинформирован о деталях интервью, и тогда по согласованию с Прокуратурой по борьбе с коррупцией и оргпреступностью (т.е. с Хосе Гринда) было решено официально допросить Литвиненко как защищенного свидетеля.
Схема связей преступного мира, нарисованная Литвиненко
Этот же документ был продемонстрирован в документальном фильме «Московский след» (телеканал ZDF, Германия), о смерти Александра Литвиненко в 2015 году. Близко знавший Литвиненко Юрий Фельштинский подтвердил телеканалу почерк убитого разведчика, рассказал The Insider автор фильма Эгмонд Кох.
На схеме Литвиненко, впервые опубликованной в фильме «Преступления Кремля» в Австралии в 2003-м, указано, что «Морской порт Санкт-Петербург» находился под контролем Тамбовской преступной группировки при участии УФСБ по Санкт-Петербургу, причем денежные потоки через порт уходили дальше в Европу. Эта информация позже подтвердилась, в частности, расследованием полиции Монако, результаты которого опубликовал разведчик Роберт Эринджер, как писала «Новая газета». При этом, Эринджер связал этот бизнес уже напрямую «в том числе с Владимиром Путиным».
Копия его допроса имеется у The Insider. Вопросы задавались в основном о Владимире Кумарине, волновавшем в тот момент испанское следствие, что предопределило ответы:
Полицейский 1 (П1). И кто эти трое? Организаторы? Основатели?
М. Вася БРЯНСКИЙ, Валерий ЛЕДОВСКИХ, который сейчас находится в ранге подполковника и полагаю, работает на ГРУ (военная разведывательная служба).
П1. А кто еще? Ты сказал, что их трое.
М. Вася БРЯНСКИЙ – это ликвидатор, как они его называют.
П1. Вы упомянули троих человек. Брянский, Ледовских. кто третий?
М. Также его сосед из Марбельи, Миша ГЛУЩЕНКО, «Хохол», у него не было прямого контакта с разведкой….»
П1. Кто управляет этими деньгами?
М. Зависит, о какой части денег идет речь, одной их частью управляет КУМАРИН, но тут речь идет максимум о 100 млн. И другая часть принадлежит другим людям, официальным лицам, она действительно им принадлежит.
П1. Официальные лица, что вы хотите сказать этой фразой? Это люди, которые работают в правительстве?
М. Генералам, людям, которые работают в правительстве.
П1. Которые охраняют КУМАРИНА.
М. Это люди, которые охраняют КУМАРИНА, а КУМАРИН охраняет их деньги, облегчает доступ к ним. Эти люди знают, что КУМАРИН не будет воровать у них, не сбежит, и пока КУМАРИН там, он будет снабжать их деньгами. Я назову два имени, это Игорь СЕЧИН и Александр КАРМАЦКИЙ, не говоря уже о таких людях, как Степанов, Иванов, эти двое, о которых я упомянул, это два очень влиятельных человека, они помогают прикрывать КУМАРИНА.
П1. Но они члены правительства, эти двое, они что, что, что делают? Они чиновники, полицейские, они военные, не знаю, они в мэрии работают?
П1. И какой пост он занимает сейчас?
«М. Перед Новым Годом, я случайно пересекся с ЛЕДОВСКИХ, сейчас он опять живет недалеко от меня, и я видел НАТАШУ с ЛЕДОВСКИХ, они ехали на его машине, на Cayenne.
М. 26 или 27 декабря, точно не помню, 28 я уже уехал в поездку.
П1. Думаете, у них влиятельные друзья?
П1. Получается, между ними есть связь? Вы это непосредственно знаете, вы видели эту влиятельную связь в действии?
М. В данный момент Россия управляется людьми из КГБ Санкт-Петербурга.
П1. Вы ничего не говорите о ПУТИНЕ, из осторожности?
М. Это всего лишь политика.
П1. Вы ничего не говорите, чтобы избежать проблем?
Испанский прокурор Хосе Гринда подтвердил в разговоре с The Insider, что к показаниям Монастырского отнеслись вполне серьезно. Вероятно, не менее серьезно отнеслись бы и к показаниям Литвиненко, если бы допрос состоялся. Связь Путина с Измайловской ОПГ и наркотрафиком из Афганистана — только один из сюжетов, который он мог бы изложить на допросе, судя по схеме деятельности российских ОПГ, нарисованной Литвиненко, общая картина намного сложнее и интереснее. Были ли связи с «измайловскими» главным компроматом, послужившим причиной убийства — этого мы, возможно, теперь уже никогда не узнаем.
Все за сегодня
Политика
Экономика
Наука
Война и ВПК
Общество
ИноБлоги
Подкасты
Мультимедиа
За что убили разведчика
Для Литвиненко существовало только однозначно хорошее и однозначно плохое
Свою патриотическую карьеру Александр Литвиненко начал еще в 1979 году, сразу после школы добровольно направившись в Красную Армию. К 1991 году, когда распался Советский Союз, ему было 29 лет, и он уже служил в КГБ, где был направлен на оперативную работу. В середине 90-х годов он сначала работал в отделе по борьбе с терроризмом, а затем получил задание проникнуть внутрь преступного мира, который в хаосе новой России расцветал пышным цветом.
В ноябре 1998 года Литвиненко созвал в Москве пресс-конференцию, на которой рассказал все, что ему было известно о заговоре против Березовского. В российском парламенте разразился невиданный скандал, и уже через несколько дней он сам попал под расследование. Несколько недель спустя Литвиненко уже сидел за решеткой. Его друзья устроили ему освобождение в декабре 1999 года, но уже летом 2000-го стали настоятельно советовать ему бежать из страны. В противном случае, говорили они, он сгниет в политическом гулаге.
К тому времени Березовский уже обосновался в Лондоне и с готовностью спонсировал любого противника Путина, объявлявшегося в пределах видимости. Чувствуя благодарность к Литвиненко, в ноябре 2000 года, он устроил ему, его жене Марине и сыну Анатолию побег из России. В Лондон семью привез эмигрант и поборник демократии Алекс Гольдфарб.
Находясь на чужбине, Литвиненко не прекращал копать компромат на Путина. Однако жизнь на подачки Березовского задевала его гордость: его жене Марине новая жизнь в Великобритании очень нравилась, она снова начала карьеру учительницы танцев и активно учила английский; он же английского практически не знал, но страстно хотел независимости. Ему нужны были как другие источники дохода, так и средства приложения своих способностей оперативника. В Италии он нашел и то, и другое. Не исключено, однако, что именно то, что он нашел, и привело к его убийству.
Проект начался в декабре 2003 года, когда Литвиненко позвонил тридцатичетырехлетний сладкоречивый авантюрист Марио Скарамелла, отпрыск одной богатой неаполитанской семьи. Скарамелле нужна была его помощь. Скарамелла и был тем, кто последним ел вместе с Литвиненко в ресторане ‘Ицу’ на Пикадилли 1 ноября 2006 года, за несколько часов до отравления.
Летом 2004 года Лимарев и Литвиненко летали в Неаполь или Рим практически ежемесячно. Скарамелла повсюду рекламировал их как ‘полковников КГБ’.
Кроме Проди, потенциально в поле зрения комиссии попадали премьер-министр, бывший коммунист Массимо Д’Алема (Massimo D’Alema); лидер Партии зеленых Альфонсо Пекораро Сканио (Alfonso Pecoraro Scanio), тогда занимавший пост главы итальянской разведки; пара судей, два журналиста из газеты La Repubblica, а также еще десяток итальянских политиков и офицеров, связанных с военной разведкой, и сразу несколько бывших министров обороны.
Заинтересовались их работой и вне Италии. Поскольку правительства Буша и Берлускони были близкими союзниками в иракской войне и войне с терроризмом, Вашингтону очень не хотелось, чтобы после выборов 2006 года власть в Италии взяли левые. Литвиненко, Лимарева и Скарамеллу представили Роберту Селдону Лейди (Robert Seldon Lady), агенту ЦРУ, работавшему под личиной сотрудника политического отдела американского консульства в Милане.
По словам Лимарева, примерно тогда он устранился от дальнейшего сотрудничества с Литвиненко и Скарамеллой. А Литвиненко летал в Италию все чаще и чаще.
Марина всегда держалась подальше от работы мужа и никогда не спрашивала даже, в какую страну он отправился в очередной раз.
По словам Пелиццаро, Литвиненко ‘давал Скарамелле немало информации об агентах влияния русских и преступников в Италии, но большую ее часть было очень трудно проверить и сравнить с информацией из других источников. Все как бы висело в воздухе’.
Если в старые времени Литвиненко был знаком с российскими преступными кланами, то теперь он выписывал опасные круги вокруг итальянской мафии. Скарамелла считал, что, если им удастся проникнуть внутрь, то в этих кругах можно будет добыть еще много компромата на итальянских политиков.
Браться за Могилевича, которому подчиняется целая армия безжалостных убийц, было крайне рискованно для гражданской инициативы, каковой является комиссия Митрохина. Вскоре Литвиненко сообщили, что он вызывает недовольство у московских друзей украинца из среды силовиков. Осенью 2005 г. он сделал аудиозапись, в которой выражал свою обеспокоенность: ‘Я предоставил Скарамелле много информации о Могилевиче. Теперь я знаю, что российские спецслужбы очень боятся, что эта комиссия раскроет информацию об их агентах в Италии. Российское посольство подало запрос на экстрадицию моего брата, чтобы судить его в России. Это шантаж против меня, чтобы заставить меня прекратить сотрудничество со Скарамеллой’.
В ноябре Литвиненко взял дела в свои руки и ‘раскрыл’ подробности заговора (в том числе, имя Талика) в интервью украинским СМИ. Итальянские власти, уже подозрительно относившиеся к комиссии Митрохина, Скарамелле и Литвиненко, начали прослушивать их телефонные разговоры. Зафиксировано, как Литвиненко радостно сообщает Скарамелле: ‘Опубликовали все украинские газеты, и все граждане Украины знают о Талике и заговоре. Кроме того, я сказал, что Талик арестован’.
Поначалу итальянская полиция всерьез восприняла угрозу, прозвучавшую в прослушанном телефонном разговоре, но теперь, убедившись в том, что Литвиненко и Скарамелла пытались подставить Талика, она не стала предупреждать ни одного из них. Кроме того, полиция начала расследование того, как Талику удалось прожить полгода в Италии без визы. К февралю 2006 г., за девять месяцев до отравления Литвиненко, они собрали на него 73-страничное досье.
Скарамелла потерял работу. Так же, как Литвиненко. Не отвечая на запросы по делу о расследовании предполагаемого покушения на его жизнь, он искал новую возможность заработать.
В январе 2006 г. Литвиненко в числе других гостей был на шестидесятилетии Бориса Березовского, который устроил шикарную вечеринку в Бленхейм-Пэлас. Там он встретился с призраком из прошлого, оказавшись за одним столом с Андреем Луговым, бывшим агентом КГБ, с которым он общался в Москве в 90-е. Луговой отсидел 14 месяцев за то, что помог деловому партнеру Березовского избежать наказания. Он рассказал Литвиненко, что, выйдя из тюрьмы, стал мультимиллионером, возглавив частное охранное агентство, предоставляющее богатым москвичам услуги телохранителей.
Об осторожности предупреждали его и другие люди, в том числе, Евгений Лимарев. Лимарев сыграет последнюю значимую роль в деле Литвиненко: в октябре 2006 г. он подал Скарамелле серию тревожных сигналов, сообщив, что русские приступили к плану ликвидации всех, кто был связан с комиссией Митрохина. Он имел в виду не ту попытку покушения, в которой обвиняли Талика, а другую, не подвергнутую независимой верификации. Скарамелла немедленно отправился в Лондон к Литвиненко, который неохотно согласился встретиться с ним 1 ноября 2006 г. Об этой последней встрече Скарамелла сообщил позже в своих показаниях детективам антитеррористического отдела Скотланд-Ярда.
По узким улицам, на которых темно из-за развевающегося над головой белья, мы подходим к квартире без окон. Стучим. Гремят замки и из-за двери выглядывает нездорово бледное лицо. Это Наталья, жена Талика, за ее ногу держится ребенок. Спрашиваем, можно ли поговорить с ее мужем.
Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.
«Шум протеста будет стоять в ваших ушах до конца вашей жизни». Премьера документального фильма об убийстве Александра Литвиненко
Вдова погибшего, Марина Литвиненко, начала борьбу за справедливость. Совместно с другом мужа Александром Гольдфарбом они стали авторами книги, описывающей отношения Литвиненко и Путина, и изложили версию того, почему российские спецслужбы решили заставить Александра замолчать навсегда. В 2019 году в Лондоне был поставлен спектакль о смерти бывшего офицера под названием «Очень дорогой яд».
В новом фильме Шахиды Тулагановой «Литвиненко. Убийство с продолжением» Марина Литвиненко и Александр Гольдфарб комментируют детали этой истории.
«После того как Сашу посадили в тюрьму, буквально через несколько месяцев после этой пресс-конференции я впервые познакомилась с Березовским уже лично. Прошел первый суд, в котором его (Литвиненко) оправдали, и тут же арестовывают опять, опять сажают в тюрьму. И только через месяц после второго ареста его выпускают под залог», – вспоминает вдова Александра Литвиненко Марина.
Годом позже произошло убийство известного журналиста Владислава Листьева, в котором также пытались обвинять Бориса Березовского. Именно тогда, по словам Марины, Литвиненко потребовал официальные документы, которые были необходимы для ареста Березовского. Документов не было, и Литвиненко не позволил вывезти Березовского из офиса.
«В один прекрасный день меня Березовский, с которым я дружил еще с московских времен, попросил поехать в Турцию и отвезти Литвиненко в американское посольство. Потому что он убежал из-под подписки о невыезде и оказался с Мариной и мальчиком в Турции», – вспоминает Александр Гольдфарб. «Я сел в самолет, поехал в Турцию, нашел в Анталии этого самого Литвиненко, который сидел, дрожал от страха, потому что это была очень нервная ситуация. Я знал, что с ним будет, если его поймают и вернут или выдадут турки. И привел его в американское посольство в Анкаре, и с ним беседовало ЦРУ. ЦРУ нам сказало, что он для них не представляет никакого интереса. Тогда мы поехали в Лондон и попросили убежища».
Самое интересное, по словам Марины, – то, что все пленки, которые были записаны при допросах, при возвращении в Лондон оказались пустыми. Cреди людей, представляющих интерес для полиции, оказался гражданин России Андрей Луговой. Полиция проследила путь попадания полония в Лондон и установила, что все следы ведут в Россию.
«Это были главные выводы для них, потому что полиция не занимается политикой, и они никогда не делали вывод о том, что это заказное преступление и заказ произошел от государства», – говорит Марина.
Александр Гольдфарб вспоминает, что к делу с самого начала «подключилась российская пропаганда».
Александр Гольдфарб считает, что поворотной точкой стал момент, когда Марина решила вопреки пожеланиям британских властей настаивать на открытом судебном расследовании по факту убийства.
«Преступление никогда не будет забыто». Вдова Литвиненко – о решении ЕСПЧ, который признал РФ ответственной за отравление ее мужа
Буквально за месяц до этого глава процесса Роберт Оун, по словам Марины, впервые официально заявил, что есть документы, подтверждающие, что за убийством стоит российское государство. Однако доказать это, по его мнению, можно было только в формате публичных слушаний.
«Было несколько моментов довольно острых, когда Марина подавала в суд на правительство ее величества, на Терезу Мэй, и ей нужно было взять на себя оплату судебных расходов в случае, если бы она проиграла, – говорит Александр Гольдфарб. – И очень важно было на этом этапе согласие адвокатов работать бесплатно. Тут надо обязательно вспомнить главного адвоката, который вел дело Литвиненко. Это знаменитый британский юрист Бен Эммерсон, а также Лену Цирлину, отвечавшую за русскую часть этого дела и за подготовку материалов для суда».
Расследование закончилось опубликованием всех полицейских данных, то есть всех криминалистических улик против двух исполнителей – Лугового и Ковтуна. Тридцать дней длились судебные слушания, на которых выступали десятки свидетелей.
«На этом расследовании был сделан другой важный вывод о том, что, по всей видимости, приказ об устранении Литвиненко исходил лично от Путина. Это было сказано в суде. На основании чего был сделан такой вывод, мы до сих пор не знаем. То есть в доказательной базе было две части: открытая – о роли Лугового и Ковтуна – и закрытая – о роли заказчиков. Я убежден, что история Литвиненко войдет в учебники истории как одна из главных вех правления Путина», – добавляет Александр Гольдфарб.
«Я не могу сказать, что это была победа, но это было чувство удовлетворения. Я понимала, что те, кто не хочет в это верить даже после предоставленных доказательств ученых, врачей, полицейских, все равно будут утверждать, что этого не могло быть. Но те, у кого просто не было достаточной информации, увидят и убедятся», – считает Марина Литвиненко.
В своем последнем письме Александр Литвиненко написал: «Вы можете заставить замолчать одного человека, но у вас не получится заставить молчать людей во всем мире, и шум протеста будет стоять в ваших ушах до конца вашей жизни».
За что был убит литвиненко
В свете событий, которые произошли буквально за соседним углом, эти цитаты кажутся пропитанными ядовитой иронией, и особенно — на фоне явных попыток Владимира Путина повернуть время вспять и снова оказаться в 1982-м, когда бывший босс КГБ Юрий Андропов правил обреченной империей по имени СССР. В подножие статуи вмонтирован песочного цвета камень. Это обломок Берлинской стены, извлеченный из нее с восточной стороны. Рейган, написано на монументе, победил коммунизм. Это был окончательный триумф западных демократических ценностей и свободного общества.
Как и в большинстве престижных лондонских отелей, в «Миллениуме» есть система охранного видеонаблюдения. Многоэкранная система транслирует сигнал с 48 камер. В тот день 41 из них работала. Система делает кадр каждые две секунды, запись хранится 31 день. Видео, разумеется, отвратительного качества, она напоминает первые эксперименты в истории кинематографа: картинка скачет, изображение расплывается и то и дело становится неразличимым. Но это честный документ. Датировка кадра — дни, часы, минуты — регистрирует время любого события. Эта нарезка — как машина времени, путешествие в реальность прошлого.
Но даже самые современные системы видеонаблюдения несовершенны. Отдельные уголки «Миллениума» оставались вне поля зрения камер — что Луговой, эксперт по слежке, и Ковтун, бывший телохранитель, разумеется, заметили. Одна из камер была закреплена над стойкой регистрации. На записи с нее видна сама стойка, три монитора и служащий в униформе отеля. Слева просматривается часть фойе, два белых кожаных дивана и кресло. Другая камера — ее трудно заметить, если не присматриваться — фиксирует происходящее по пути к лифту.
На первом этаже отеля располагаются два бара, вход в них — через фойе. Еще есть большой ресторан и кафе. И маленький Pine Bar, если повернуть налево сразу после вращающихся входных дверей. Интерьер — кожа и дерево; очень уютно. Три эркерных окна выходят на площадь. С точки зрения системы видеонаблюдения и безопасности, Pine Bar — черная дыра. Гости здесь абсолютно невидимы.
Вечером 31 октября камера №14 зафиксировала: в 20:04 мужчина в черной кожаной куртке и свитере горчичного цвета подходит к стойке регистрации. С ним — две молодые женщины, у них длинные ухоженные светлые волосы, это его дочери. От дивана отделяется другая фигура. Это поразительно высокий, крепкий парень; на нем черная дутая жилетка и нечто, напоминающее шарф Гарри Поттера ручной вязки. Шарф красно-синий, это цвета московского футбольного клуба ЦСКА.
На видео запечатлен момент, когда Луговой регистрировался в отеле. За последние три недели у него это была уже третья по счету незапланированная поездка в Лондон. На этот раз его сопровождала вся семья — жена Светлана, дочь Галина и восьмилетний сын Игорь — и друг Вячеслав Соколенко, тот самый мужчина в шарфе. В отеле Луговой встретился со второй дочерью, Татьяной. Она прилетела из Москвы днем раньше со своим бойфрендом Максимом Беяком. На следующий вечер вся компания планировала посетить матч ЦСКА — «Арсенал». Как и Луговой, Соколенко работал раньше в КГБ. Но он, решили британские следователи, не имел отношения к убийству.
Литвиненко познакомился с Луговым в России в 1990-е годы. Оба работали на олигарха Бориса Березовского. Позже эксцентричный Березовский станет покровителем Литвиненко. В 2005 году Луговой возобновил контакт с Литвиненко и предложил работать вместе, консультируя западные компании, которые хотели бы инвестировать в Россию. В 11:41 Луговой позвонит Литвиненко на мобильный и предложит встретиться. Почему бы не встретиться в тот же день в «Миллениуме»? Литвиненко ответил: «Да» — и все завертелось.
Впоследствии Скотленд-Ярд в точности восстановит маршрут передвижений Литвиненко 1 ноября: автобус от дома в Масвелл Хилл в северном Лондоне, метро до площади Пикадилли, обед в три часа с итальянским партнером Марио Скарамеллой в суши-баре Itsu — там же на Пикадилли. Луговой тем временем ведет себя все более нетерпеливо, он несколько раз звонит Литвиненко, последний раз — в 15:40. Он говорит намеченной жертве «поторапливаться», ссылаясь на то, что вот-вот уедет смотреть футбол.
Луговой скажет британским детективам, что он вернулся в «Миллениум» в четыре часа. Камеры докажут обратное: в 15:32 он спрашивает у администратора, как пройти в туалет. Другая камера, №4 зафиксирует, как он поднимается по лестнице, ведущей из фойе. Эта запись обращает на себя внимание: Луговой выглядит озабоченным. Он необычно бледен, мрачен, лицо кажется посеревшим. Левая рука — в кармане куртки. Через две минуты он выйдет из туалета. На камере останется не слишком лестный снимок его наметившейся лысины.
В 15:45 Ковтун повторит путь Лугового: спросит, как пройти в туалет, проведет там две минуты и снова появится в фойе. Его силуэт едва заметен. Чем же они там занимались? Мыли руки, приготовив полониевую ловушку? Или готовили преступление в безопасном уединении, закрывшись в одной из кабинок?
Исследование покажет следы альфа-излучения во второй кабинке слева — 2 600 импульсов в секунду на двери, 200 на кнопке бачка. Другие следы полония будут обнаружены на сушилке для рук и под ней — 5 000 импульсов в секунду. Это, как говорят ученые, «отклонение на полную шкалу» — когда показатели настолько высоки, что шкалы прибора недостаточно.
Дмитрий Ковтун прибыл в «Миллениум». Источник: материалы расследования по делу Литвиненко / PA Wire
Отель. Радиация. Номер 382
Убийства журналистов и правозащитников уже не могли быть объяснены в терминах защиты социализма. Скорее, теперь государство стало синонимом чего-то иного — личных финансовых интересов Путина и его друзей.
Когда инспектор Скотленд-Ярда Брент Хаятт допрашивал Литвиненко, русский шпион на покое предоставил ему полный — и весьма впечатляющий — отчет о встрече с Луговым и Ковтуном в Pine Bar. Литвиненко рассказал, что Луговой подошел к нему в фойе с левой стороны и пригласил следовать за ним: «Пошли, мы там сидим». Вслед за Луговым он вошел в бар; тот уже заказал напитки. Луговой сел спиной к стене, Литвиненко — на стул напротив по диагонали. На столе стояли стаканы, но бутылок не было. А еще «чашки и чайник».
Как было прекрасно известно Луговому, Литвиненко не пил спиртного. Более того, он испытывал финансовые затруднения и ни за что не стал бы тратить собственные деньги в баре престижного отеля. Бармен Норберто Андраде подошел к Литвиненко сзади и спросил: «Желаете что-нибудь?». Луговой повторил его вопрос: «Хочешь что-нибудь?». Литвиненко ответил: «Нет».
Литвиненко рассказывал Хаятту: «Он [Луговой] сказал: «ОК, ладно, мы все равно скоро уходим, в чайнике еще осталось немного, если хочешь». Потом официант ушел, или Андрей попросил чистую чашку, и тот ее принес. Когда официант ушел, я взял эту чашку и налил в нее чай, хотя в чайнике оставалось совсем немного, на полчашки. Граммов 50, может быть».
Литвиненко утверждал, что свою чашку он не допил. «Я сделал несколько глотков, но это был зеленый чай без сахара, к тому же холодный. Почему-то он мне не понравился, впрочем, неудивительно — почти остывший чай без сахара… И больше я пить не стал. В сумме я сделал три или четыре глотка».
Хаятт: Чайник уже находился на столе?
Хаятт: Сколько чашек было на столе, когда вы вошли?
Литвиненко: Три или четыре.
Хаятт: Пил ли Андрей из того же чайника в вашем присутствии?
Хаятт: OK, что было дальше?
Литвиненко: Потом он сказал, что Вадим (Ковтун) сейчас подойдет… или Вадим, или Володя, не помню. Я его второй раз в жизни видел.
Хаятт: Что произошло потом?
Литвиненко: Затем Володя [Ковтун] тоже сел за стол с моей стороны, напротив Андрея.
Они обсудили встречу, назначенную на следующий день в офисе частной охранной компании Global Risk. В течение предыдущих месяцев Литвиненко пытался дополнить свою зарплату в 2 000 фунтов, которые платила ему МИ-6, другим заработком. Он составлял подробные аналитические записки для компаний, планирующих инвестиции в России. По словам Литвиненко, в баре было много народу. К Ковтуну он почувствовал резкую антипатию. Это была их вторая встреча. Что-то с ним не так, подумал Литвиненко — будто его что-то мучает изнутри.
Литвиненко: Володя [Ковтун] был — казался — очень подавленным, будто с тяжелого похмелья. Он извинился. Сказал, что не спал всю ночь, только что прилетел из Гамбурга, очень устал и больше не в силах держаться на ногах. Но мне кажется, он или алкоголик, или наркоман. Очень неприятный тип.
Хаятт: Этот Володя, как он появился у стола? Андрей с ним связался и пригласил к вам присоединиться, или уже существовала какая-то договоренность, что он придет?
Литвиненко: Нет … Он [Ковтун], мне кажется, знал заранее. Возможно даже, что они сидели вместе до моего прихода, а потом он поднялся в свой номер.
Хаятт: Вернемся к тому моменту, когда вы выпили немного чая. Вы не заказывали напитки официанту. Было упомянуто, что в чайнике оставался чай. Насколько настойчиво Андрей предлагал вам выпить чая? Или он был безразличен? Говорил ли он: «Давай, выпей немного» —или не придавал этому значения?
Литвиненко: Он сказал что-то вроде этого: «Если хочешь, закажи себе что-нибудь, но мы уже скоро уходим. Или, если хочешь чая, в чайнике осталось немного, можешь выпить».
Я бы мог и сам что-нибудь заказать, но он это так преподнес, будто не стоило ничего заказывать. Я не люблю, когда за меня платят, но этот отель настолько дорогой… У меня просто нет денег, чтобы заплатить за напитки в таком баре».
Хаятт: Вы пили чай в присутствии Володи?
Литвиненко: Нет, я пил чай, только когда Андрей сидел напротив меня. В присутствии Володи я ничего не пил… Чай мне не понравился.
Хаятт: А после того, как вы пили чай из этого чайника, Андрей или Володя из него пили?
Нет никаких доказательств, которые позволили бы утверждать, кто именно — Ковтун, в прошлом работавший официантом ресторана в Гамбурге, или Луговой — подлил полоний в чайник. По свидетельству Литвиненко, это было абсолютно точно групповое преступление. Луговой впоследствии заявит, что не помнит, что именно он заказывал в Pine Bar. И что это именно Литвиненко настаивал на встрече, а ему пришлось уступить, несмотря на колебания.
Полиции удалось получить счет, оплаченный Луговым в баре. Заказ был следующим: три чайника чая, три джина Gordon’s, три тоника, один коктейль с шампанским, одна сигара Romeo y Julieta No 1. Чай обошелся в 11,25 фунтов, общий счет составил 70,60. Луговой убивал в непринужденном стиле.
К этому моменту Луговой и Ковтун уже должны были прийти к заключению, что операция по отравлению удалась. Литвиненко выпил зеленый чай. Не слишком много, надо признать. Но выпил. Вопрос в том, достаточно ли. Встреча длилась 20 минут. Луговой все время смотрел на часы. Говорил, что ждет жену. Она появилась в фойе и, словно по условному сигналу, помахала рукой и беззвучно позвала: «Пошли, пошли!». Луговой встал, чтобы с ней поздороваться, оставив Литвиненко и Ковтуна за столом.
Затем была финальная, с трудом укладывающаяся в голове сцена. По словам Литвиненко, Луговой вернулся в бар вместе со своим восьмилетним сыном Игорем, представил его и сказал: «Это дядя Саша, пожми ему руку».
Игорь был послушным мальчиком. Он пожал Литвиненку руку, которая излучала смертельную радиацию. Когда полиция исследовала куртку Литвиненко, на рукаве было обнаружено сильное заражение — он держал чашку правой рукой. Компания покинула бар. Семья Лугового вместе с Соколенко поехала на матч. Ковтун отказался, сославшись на то, что устал и очень хочет спать.
Полоний распространялся по отелю, как болотный газ, растекался, как туман. Он был обнаружен в посудомоечной машине, на полу, на ящике кассы, на рукоятке ситечка для кофе. Его следы остались на бутылках Matrini и Tia Maria на полке бара, на черпачке для мороженого, на разделочной доске. Разумеется, там, где сидели трое русских — и на табурете у пианино. Кем бы ни был тот, кто послал Лугового и Ковтуна в Лондон, он должен был прекрасно знать об опасности такой операции для окружающих. Но, очевидно, его это совершенно не волновало.
Тем не менее, самое важное доказательство было найдено несколькими этажами выше Pine Bar— в номере 382, где жил Ковтун. Когда эксперты разобрали раковину в ванной, они обнаружили смятые комки какого-то мусора, застрявшие в фильтре сливной трубы. Выяснилось, что в мусоре содержалось 390 000 беккерелей полония. Настолько высокий уровень заражения мог дать только сам полоний.
Научные данные объективны, однозначны и убийственно красноречивы. В них есть простота несомненного факта. Вернувшись в Москву, Ковтун даст целую серию интервью, в которых будет раз за разом заявлять о своей невиновности. Однако объяснить присутствие полония в своей комнате он так никогда и не сможет.
Имела ли российская операция по устранению Литвиненко кодовое название, и какое — нам пока что неизвестно. В конце концов, ее можно признать успешной. Прошло ровно шесть лет с того дня, как Литвиненко переехал в Великобританию: 1 ноября 2000 года. Он уже умирает, но еще не знает об этом. Вещество, которое его убивало, было выбрано потому, что убийцы полагали: его невозможно отследить. План сработал. C этого момента никто и ничто — даже целый симпозиум самых талантливых врачей в мире — не смог бы его спасти.
Больница. МИ-6. Президент России
Семнадцать дней спустя смертельно больной Литвиненко лежит в больнице, его случай — загадка для всего медперсонала. В конце концов, врачи решают, что у пациента отравление таллием. В этот момент в клинике появляются представители Скотленд-Ярда.
Картина, которая предстала перед английской полицией, обескураживала. Отравленный русский со скудным словарным запасом, путаная история о заговоре и загадочных гостях из Москвы, множество потенциальных мест преступления. Два детектива из специального городского подразделения, инспектор Брент Хаятт и сержант сыскной полиции Крис Хоар, говорили с Литвиненко в палате интенсивной терапии на 16 этаже больницы Университетского колледжа. Он был зарегистрирован под своим английским псевдонимом Эдвин Редвальд Картер. В расследовании Литвиненко фигурирует как «важный свидетель». Всего было проведено 18 бесед, в сумме — восемь часов и 57 минут. Они продолжались три дня, с раннего утра 18 ноября до примерно девяти часов вечера 20-го.
Расшифровки этих интервью восемь с половиной лет хранились в материалах Скотленд-Ярда по делу Литвиненко под грифом секретности. В 2015 они стали доступны; это невероятный документ. По сути, это единственные в своем роде свидетельские показания, взятые у призрака. В них Литвиненко из последних сил пытается раскрыть леденящее кровь убийство — свое собственное убийство.
Литвиненко — идеальный свидетель — он дает прекрасные описания, запоминает детали. Он формирует список подозреваемых. В нем три имени: итальянец Марио Скарамелла, бизнес-партнер Андрей Луговой и неприятный товарищ Лугового, чье имя Литвиненко все время пытается вспомнить, называя его то Володей, то Вадимом.
Хаятт начинает запись в восемь минут пополуночи 18 ноября. Он представляется и представляет своего коллегу, сержанта Хоара. Литвиненко называет свое имя и адрес.
Он продолжает: «Могу я попросить вас рассказать, что, по вашему мнению, произошло, и почему?».
Медики сообщили Хоару, что Литвиненко хорошо говорит по-английски, но это оказывается преувеличением. После первого разговора полицейские подключат к делу переводчика.
Смерть Политковской «глубоко шокировала» Литвиненко. «Я потерял много друзей», — говорит он английским детективам и добавляет, что человеческая жизнь в России ничего не стоит. Он также вспоминает о своей речи, произнесенной за месяц до этого в лондонском пресс-клубе Frontline Club, в которой он публично обвинил Путина в организации убийства Политковской.
Периодически запись прерывается: заканчивается пленка, в палату заходят медсестры с лекарствами, Литвиненко, страдающий диареей, вынужден отлучаться в туалет. Несмотря ни на что, он собирается с силами и продолжает. «Разговор с вами очень важен для моего дела», говорит он Хаятту.
В фокусе подозрений оказываются двое русских. Литвиненко вспоминает встречу в «Миллениуме». Признается, что ни разу не был раньше в этом отеле, место пришлось искать по карте. Настаивает, что эта «специальная информация» должна оставаться в секрете, ее нельзя обнародовать — и даже его жене Марине Литвиненко просит ничего не говорить. «Эти люди, интересное дело, конечно, весьма интересное», — бормочет он.
Но время уходит, и Литвиненко собирает все силы, чтобы сосредоточиться и решить загадку. Вот что представлено в расшифровке:
Картер: Марио, Вадим [Ковтун] и Андрей.
Временами кажется, что дело ведут не два, а три следователя: Хаятт, Хоар и сам Литвиненко, педантичный экс-детектив. Через четыре или пять часов бесед история постепенно проясняется. К расследованию подключаются новые силы. Информация передана в SO15, контртеррористическое подразделение Скотленд-Ярда, возглавляемое детективом Клайвом Тиммонсом.
Литвиненко сообщает, что самые важные бумаги он хранит дома, на нижней полке посудного шкафа. Среди материалов — ключевая информация о Путине и его окружении, почерпнутая из газет и других источников, а также данные о российских криминальных группировках. Он передает полиции пароль к электронной почте и номер банковского счета. Рассказывает, что чеки за его две сим-карты Orange, купленные по 20 фунтов в магазине на Бонд-стрит, хранятся в черном кожаном кошельке на прикроватном столике. Литвиненко объясняет, что одну из карт он передал Луговому, для общения они использовали секретные номера. Последним он отдает детективам свой дневник.
Стремясь помочь следствию, Литвиненко звонит жене и просит найти дома фотографию Лугового. Хаятт прерывает запись — необходимо забрать фотографию, так как Луговой стал главным подозреваемым. Вот как описывает его Литвиненко: «Андрей представляет собой абсолютно европейский тип, он даже немного на меня похож. Тот же тип… Мой рост 177 см или 178 см, так что он, возможно, 176 см. Он на два года младше меня, светлые волосы». У него небольшая, «почти невидимая» плешь на макушке.
Хаятт: Эдвин, вы считаете Андрея вашим другом или коллегой по бизнесу? Как бы вы описали ваши отношения с Андреем?
В конце второго дня беседы, 19 ноября, Литвиненко вспоминает, как его подвозил домой друг, чеченец Ахмед Закаев: «Парадокс в том, что я прекрасно себя чувствовал, но внезапно у меня возникло ощущение, что скоро что-то случится. Может, это подсознательное». Детективы выключают запись. Пленка закончилась, на ней подробная и достоверная информации о событиях, которые предшествовали отравлению Литвиненко. За одним исключением: он ни слова не сказал о своей тайной жизни и работе на британскую разведку. Только на следующий день он расскажет о встрече со своим куратором из МИ-6 «Мартином», которая состоялась 31 октября в подвальном кафе книжного магазина Waterstone на Пикадилли. Литвиненко говорит о работе под прикрытием скупо и явно неохотно.
Картер: 31 октября примерно в четыре вечера у меня была назначена встреча с одним человеком, о котором я не очень хочу говорить, потому что у меня есть некоторые обязательства. Вы можете связаться с ним по этому междугороднему номеру, который я вам дал.
Хаятт: Вы встретились с этим человеком, Эдвин?
Хаятт: Эдвин, это крайне необходимо, чтобы вы сообщили нам, кто этот человек.
Картер: Позвоните ему, он сам вам расскажет.
Интервью резко обрывается в 17:16. Хаятт набирает номер, дозванивается до «Мартина» и сообщает ему, что Литвиненко тяжело болен и находится в больнице, он — жертва явного отравления, организованного двумя загадочными русскими.
Реакция MИ-6 неопределенная. Британское правительство до сих пор отказывается обнародовать соответствующие документы. Впрочем, можно представить себе эту панику и стыд. Все агентство в состоянии полного кризиса и ступора. В записях указывается, что после телефонного разговора с Хаяттом «Мартин» примчался в больницу. Он оставался с отравленным агентом до 19:15. После его ухода запись разговора с полицейскими возобновляется, последние реплики касаются угроз в адрес Литвиненко со стороны Кремля и его эмиссаров. В конце детектив спрашивает, что еще Литвиненко хотел бы добавить.
Хоар: Кто еще, как вы думаете, мог бы причинить вам вред такого рода?
Картер: Я ни минуты не сомневаюсь в том, кто этого хотел, я неоднократно получал угрозы со стороны этих людей. Это было сделано… Я не сомневаюсь, что это дело рук российской разведки. Я прекрасно знаю, как работает система. Приказ об убийстве гражданина другой страны на ее территории, особенно если дело касается Великобритании, мог отдать только один человек.
Хаятт: Вы бы хотели назвать его имя, сэр? Эдвин?
Олдермастон. Диагноз. Смерть
Состояние Литвиненко стремительно ухудшалось. 20 ноября, в день его последнего разговора с полицией, врачи переводят Литвиненко в отделение интенсивной терапии. Там легче отслеживать его состояние и вмешаться, если возникнет необходимость. Сердечный ритм стал нерегулярным, жизненно важные органы отказывают.
Медики, лечившие Литвиненко, блуждали в тумане. Его случай был крайне сложным, симптомы не совпадали с клинической картиной отравления таллием. У него был поражен костный мозг и кишечник, что вписывалось в версию о таллии. Но не хватало главного симптома —периферийной невропатии, болей или онемения пальцев рук и ног. «Все это выглядело крайне загадочно», — признавался один из врачей.
Близким Литвиненко, однако, приходилось постепенно смиряться с мыслью, что он вряд ли выживет.
Позже Кремль обвинит друга Литвиненко Алекса Гольдфарба и Бориса Березовского в циничном использовании его смерти для дискредитации Путина. На самом деле, Литвиненко высказался совершенно четко: как следует из расшифровок Скотленд-Ярда, он считал Путина лично ответственным за свое отравление. И он хотел, чтобы мир об этом узнал.
Адвокат Литвиненко Джордж Мензис начал составлять заявление от лица потерпевшего. Позже он утверждал, что основные мысли в нем действительно принадлежат самому Литвиненко. «Я старался, как мог, в самых личных выражениях передать то, что, как я искренне верю, было идеями и чувствами Саши», — говорил он. Основные темы заявления — гордость Литвиненко своим британским гражданством, любовь к жене и убеждения, ставшие причиной болезни — отражают мысли его клиента, считает Мензис.
Гольдфарб и Мензис привезли черновик заявления в больницу и показали Марине. Она отреагировала негативно. Она все еще верила, что ее муж сможет побороть болезнь, и что писать последнюю волю означает сдаться и потерять надежду. Они прагматично ответили: «Лучше сейчас, чем позже».
Мензис обратился за советом к Тиму Беллу, президенту лондонской PR-компании Bell Pottinger. Эта компания работала с Березовским с 2002 года, оказывая олигарху в изгнании юридическую помощь, а также сотрудничала с семьей Литвиненко. Белл назвал текст слишком мрачным и добавил, что он похож на «речь на смертном одре». «Я не считал правильным публиковать такое заявление, я надеялся и верил, что Саша выживет», — признался позже Белл.
Гольдфарб в палате интенсивной терапии зачитал листок А4 самому Литвиненко, переводя текст с английского на русский. В какой-то момент Гольдфарб сделал движение руками, изображая ангела, взмахивающего крыльями в полете. Литвиненко был готов подписаться под каждым словом: «Это именно то, что я чувствую». Он поставил дату и подпись. 21 ноября, росчерк, оканчивающийся черным завитком.
Телевидение и пресса толпились у ворот больницы в тревожном ожидании.
Шестнадцатью этажами выше Литвиненко спросил Гольдфарба, попал ли он в топ новостей. Конечно, попал, но о нем самом знали не так уж много — только то, что он был известным критиком Путина, а теперь безнадежно болен. Гольдфарб сказал: «Саша, если ты хочешь, чтобы люди действительно поняли, что происходит, нужно сделать фото». Марина была против, она считала, что это вторжение в личную жизнь. Но Литвиненко согласился: «Если ты считаешь, что это необходимо, давай».
Гольдфарб позвонил в Bell Pottinger и поговорил с Дженнифер Морган, ассистентом Белла. Та в свою очередь позвонила знакомому фотографу Наташе Вайтц. Вайтц приехала в клинику, и полицейские проводили ее на 16 этаж. Фотограф провела с Литвиненко считанные минуты. Он сдвинул воротник зеленой больничной рубашки в сторону, чтобы были видны ЭКГ-сенсоры, закрепленные на груди. Вайтц сделала несколько портретных снимков Литвиненко: лысый, изможденный, но не сокрушенный, с васильковыми глазами, смотрящими прямо в объектив камеры. Это изображение стало неотделимым от его истории и обошло весь мир.
На следующий день — в среду, 22 ноября — врачи Литвиненко отказались от своего первоначального диагноза. «Мы не считаем, что этот человек отравлен неорганическим таллием», — значится в их записях.
По словам Тиммонса, у специалистов было пять версий о причинах загадочного отравления Литвиненко. Большинство из них было понятно лишь узкому кругу посвященных. Эксперты решили отправить литр мочи потерпевшего в Олдермастон (где находится британская Организация по атомному оружию — МЗ).
Литвиненко в своей палате уже терял сознание. К нему пришел российско-немецкий кинорежиссер Андрей Некрасов, который ранее взял у Литвиненко несколько интервью. Он записал видео, но Марина поставила условие, что оно будет опубликовано только с ее разрешения. Литвиненко лежит на кровати, поверженный дух, вокруг которого сгущается темнота. К ноздрям тянется трубка, щеки запали, глаза едва открыты. Бледный полуденный свет падает на его лицо.
«Он был в сознании, но совсем слаб», — вспоминает Марина. «Я почти весь день с ним сидела, просто чтобы он успокоился и расслабился немного». В восемь часов Марине пришлось уехать. Она встала и сказала мужу: «Саша, к сожалению, мне пора».
Она добавляет: «Он так грустно улыбнулся… И я почувствовала себя очень виноватой, что оставляю его». Я сказала: «Не волнуйся, завтра я вернусь, и все будет хорошо».
Литвиненко прошептал: «Я так тебя люблю».
В полночь из больницы позвонили и сказали, что у Литвиненко была остановка сердца, причем дважды. Врачи сумели реанимировать пациента. Марина вернулась в клинику, ее подвозил Закаев. Ее муж был без сознания и подключен к реанимационному аппарату. 23 ноября она провела весь день у его постели. Литвиненко находился в медикаментозной коме. Вечером она вернулась домой в Масвелл Хилл. Через час телефон снова зазвонил. Ее просили срочно вернуться в больницу.
Впервые за несколько дней Марине разрешили дотронуться до мужа и поцеловать его. Анатолий выбежал из палаты через несколько секунд.
За шесть часов до смерти Литвиненко, примерно в три часа дня Тиммонсу позвонили из Олдермастона. Они подтвердили, что Литвиненко, как выразился позже Тиммонс, был «страшно заражен» радиоактивным полонием.
Оформите регулярное пожертвование Медиазоне!