Ученые определяют человека как биопсихосоциальное существо что относится к психическим
Введение
В настоящее время относительно медицины (причем в работах не только «узко» медицинской, но и социологической, философской направленности), особенно «научно-исследовательско-аналитического» содержания, принято говорить о биопсихосоциальном подходе / биопсихосоциальной модели / биопсихосоциальной парадигме, подчеркивая тем самым значимость влияния всех этих трёх (биологических, психологических, социальных) факторов на здоровье и болезнь человека [1, 3-8]. Если 30-40 лет назад «правила хорошего тона» предполагали только наличие врачебных, лабораторных, рентгенологических и функциональных показателей, то 20-30 лет назад стали также востребованы психологические характеристики, а в последние 10-20 лет – и социальная проблематика изучаемого заболевания / контингента лиц с определёнными расстройствами здоровья.
В данном контексте почти идеальной методологией реализации биопсихосоциального подхода стало представляться изучение качества жизни, т.к., согласно определению ВОЗ, качество жизни – это «восприятие людьми своего положения в жизни в зависимости от культуральных особенностей и системы ценностей и в связи с их целями, ожиданиями, стандартами и заботами», подразумевая тем самым, что качество жизни – это показатель, интегрирующий большое число физических, психологических, эмоциональных и социальных характеристик больного, отражающий способность человека адаптироваться к проявлениям болезни. Динамика «качества жизни» стала широко использоваться для оценки эффективности различных медицинских мероприятий, в том числе и достаточно кратковременных [2]. Особенно популярными стали исследования качества жизни в категориальном поле специальности социология медицины, поскольку п.10 Паспорта специальности «Социология медицины» гласит: «Изучение с использованием социологических подходов качества жизни в связи с деятельностью системы охраны здоровья».
Однако определённый накопленный опыт отечественной медициной делает актуальным оценку исследования качества жизни как методологии реализации биопсихосоциального подхода.
Цель исследования: охарактеризовать возможности исследования качества жизни как методологии реализации биопсихосоциального подхода в медицине.
Материалы и методы
Контент-анализ сплошной выборки публикаций в журнале «Вестник Волгоградского государственного медицинского университета» за последние 5 лет (2009-2013 гг.) с акцентом на посвященные качеству жизни исследования, поскольку единственным действующим в 2009-2013 гг. диссертационным советом в РФ, имеющим право присуждения по специальности «социология медицины» ученых степеней кандидата / доктора наук как по социологическим, так и по медицинских наукам, является диссертационный совет при Волгоградском государственном медицинском университете (Д 208.008.04).
Результаты исследования и их обсуждение
Всего за анализируемый период в «Вестнике Волгоградского государственного медицинского университета» было опубликовано 654 статьи, в 12-ти из которых (1,8%) рассматривались вопросы качества жизни. Эти 12 публикаций можно было разделить на 2 группы.
Первая группа представлена исследованиями качества жизни пациентов с различными нозологиями, часто отягощенными теми или иными сопутствующими заболеваниями. Напри-мер, качество жизни пациентов с бронхиальной астмой; с хронической обструктивной болезнью лёгких на фоне комбинированной терапии; с ишемической болезнью сердца с сопутствующими бронхообструктивными заболеваниями на фоне назначения кораксана (ивабрадина) и изоптина СР (верапамила SR); с хронической идиопатической крапивницей; с сахарным диабетом типа 2 и т.д.
Вторая группа была посвящена проблематике качества жизни определённых социальных групп вне зависимости от конкретных (имеющихся или не имеющихся) расстройств (например, качество жизни медицинских работников; студентов-инвалидов; студентов с синдромом вегетативной дисфункции; спортсменов высокой квалификации в постстпортивном периоде и т.д.).
Однако в обеих группах полученные авторами результаты сводились к «снижению» качества жизни исследуемых контингентов без выявления какой-либо специфики этого «снижения» применительно к нозологиям или социальным группам.
Основными методиками в анализируемых публикациях исследования качества жизни были опросники ВОЗ КЖ-100 и SF-36, которые не позволяют в полной мере охарактеризовать «восприятие людьми своего положения в жизни в зависимости от культуральных особенностей и системы ценностей и в связи с их целями, ожиданиями, стандартами и заботами», как это предполагает приведённое выше определение ВОЗ, но зато позволяют декларировать «биопсихосоциальный» подход. При этом исследования качества жизни с помощью бесчисленного множества «скрининговых» методик, якобы адаптированных под те или иные нозологии, требует отдельного и, представляется, гораздо более критического анализа, но это не входило в задачи данной работы. Также не входило в задачи и оценка широкого использования (и не только в медицине) такого же бесчисленного множества не репрезентативных авторских анкет, направленных на изучение «качества жизни», что позволяло авторам вынести модное в настоящее время понятие («качество жизни») в название публикации.
С другой стороны, исследования социальной проблематики на примере такого общепризнанного социально обусловленного / социально значимого заболевания как туберкулёз, наглядно свидетельствует о практическом отсутствии у данного контингенту пациентов социальной помощи (именно социальной помощи, а не формальной фиксации «социальных проблем») [9]. Это подтверждается и более широкой интерпретацией понятия «социальное» в рассматриваемом контексте «помощи» [10]. Поэтому «биопсихосоциальный подход» должен предполагать не высокую или тотально выявляемую низкую оценку качества жизни, а совокупность интегративных взаимодействий клинических и социальных факторов, включая и коррекцию имеющихся нарушений полноценного функционирования людей.
Выводы
В настоящее время декларируемый в отечественных научно-исследовательских работах медициной направленности «биопсихосоциальный подход» опосредуется использованием понятия «качество жизни» и аргументируется, преимущественно, путём проведения анкетирования с помощью опросников ВОЗ КЖ-100 и SF-36. Однако такая «методология», во-первых, с очень большой долей условности может считаться действительно исследованием качества жизни как того предполагает его общепризнанная интерпретация, содержащаяся в определении ВОЗ. Во-вторых, с помощью данных (и других опросников соответствующей направленности) получаются самые общие «неспецифические» результаты, которые не отражают реальное отсутствие социальной помощи большинству пациентов.
Ученые определяют человека как биопсихосоциальное существо что относится к психическим
Необходимость преодоления фрагментарности в изучении человека как объекта профессиональной деятельности будущих специалистов социальной работы обусловливает потребность в совершенствовании методологии обучения социальной работе, антропологизации их профессионального образования. Будучи изначально обращённой к конкретному человеку, к целям, путям, способам и условиям организации его развития, социальная работа как область гуманитарного знания и сфера социальной практики не может существовать вне контекста антропологической проблематики. Антропологизация профессионального образования специалистов социальной работы понимается нами как воспроизведение в содержании образования целостного образа человека как биопсихосоциальной системы. Таким образом, проектирование антропологической подготовки специалистов социальной работы как средства антропологизации их профессионального образования необходимо начинать с разработки целостной модели человека, на основе которой и будет строиться педагогическая система.
Что такое человек? Это вопрос о его природе и сущности, о закономерностях его функционирования, о характерных особенностях и направленности его развития, что есть человек сегодня и чем он станет завтра и т. п.
Наука издавна стремится понять человека во всех его сущностных проявлениях и жизненных отношениях. Ученые и философы формулируют систему представлений и понятий о человеке, актуализирующих принцип, который характеризует человека как меру всех вещей.
Целостная модель человека требует учета и нахождения единой основы для определения его сущности как биопсихосоциального существа, разрабатываемой на стыке различных наук. Системный подход к моделированию человека чрезвычайно сложен и многопланов, но он необходим как для теории, так и для практики социальной работы. Целостная модель позволит более четко определить представление об объекте профессиональной деятельности социального работника, решать конкретные проблемы клиента, конкретизировать цели, задачи и направления подготовки данных специалистов.
При разработке модели необходимо учитывать требования системно-целевого и синергетического подходов, взгляды на сущность человека, разрабатываемые в философии, биологии, психологии, социологии. Человек должен рассматриваться как органическая, открытая, динамическая, самоорганизующаяся система, обладающая относительной самостоятельностью и являющаяся подсистемой общества и природы, способная в определенных условиях к само-развитию.
Что такое человек как целостность? Интерес человека к человеческой реальности уходит корнями в глубокую историю. На протяжении многих столетий лучшие представители философии, науки и религии мучительно ищут ответы на вопрос «Что такое человек и каково его истинное предназначение?»: Сократ, Платон, Аристотель, Августин Аврелий, Леонардо да Винчи, Мишель Монтень, Блез Паскаль, Жан Жак Руссо, Рене Декарт, Иммануил Кант, К.Д. Ушинский, Тейяр де Шарден, В.И. Вернадский и другие.
В эпоху Возрождения проблемы человека видятся в несовершенстве разума. Развивая разум, человек становится универсальным, всесторонним, целостным. Гуманисты считали, что, развивая свои способности, человек приобщается к духу и к природе, так создает свою целостность. Только в социальной среде этот порядок разрушается. Поэтому решение любой проблемы человека искали в обществе. Дидро, Гольбах, Кодильяк, Гельвеций считали, что человек может быть целостным только тогда, когда общество будет целостным, единым.
Современные философы В.С. Поликарпов и Ю.Г. Волков рассматривают человека как социоприродное, космопланетарное существо, в котором соединены в одно целое космическая, биологическая, психическая, социальная и культурная стороны индивида, и интегрирующим ядром выступает личность; именно она сплавляет в единое целое все аспекты природы человека. Данная концепция, по мнению ученых, позволяет объяснить поведение человека в различных ситуациях, что имеет существенное значение для управления социальными процессами.
Б.Г. Ананьев и А.Н. Леонтьев целостность человека представляют в четырех проекциях его существования: индивид, субъект, личность и индивидуальность. В данном понимании целостность человека представлена на уровне его социального развития без учета генетических исходных параметров.
Развивая взгляды Б.Г. Ананьева и А.Н. Леонтьева, В.И. Слободчиков и Е.И. Исаев выделяют универсальность как форму целостной организации человека. Человек как универсум, по мнению ученых, есть его особый образ, который эквивалентен актуальной и потенциальной бесконечности, в ней человек предстает как тождество всему человеческому роду.
Класс природных явлений выступает как исходный и самый древний. Здесь человек рассматривается как вид (Ноmо sарiеns) и как индивид, как человеческий организм. Здесь реализуются жесткие генетические программы, происходит приспособление особей к изменяющимся условиям среды в интересах популяции, всего вида или рода, преобладают стихийные силы и процессы непроизвольной саморегуляции, идет жестокая борьба за выживание. В понятии индивида содержится указание на подобие человека всем другим людям, на его общность с человеческим родом. Но на этом уровне человек выступает не только как результат эволюции живого, но и как результат эволюции всей Вселенной. Здесь прослеживается зависимость его не только от земной природы, но и от Космоса, в частности, от Солнца.
Класс социальных явлений. На определенном этапе развития человеческой психики появляется общество. Его развитие происходит по своим законам, отличающимся от законов природы и психики. На этом уровне человек выступает членом общества и должен рассматриваться как личность. «Понятие личности выражает целостность субъекта жизни. Но личность представляет собой целостное образование особого рода. Личность не есть целостность, обусловленная генотипически: личностью не родятся, личностью становятся. Личность есть относительно поздний продукт общественно-исторического и онтогенетического развития человека».
Все три класса явлений предстают как соподчиненные, относящиеся к разным уровням сложности, обобщенности и интегрированности. Соседствующие уровни пересекаются, связываются между собой, а подчиненные уровни включаются в структуры более высокого порядка в трансформированном виде за счет более высокого и сложного класса.
Таким образом, существует практическая необходимость интеграции знаний о человеке и в образовательном процессе специалиста социальной работы, а опора на целостную модель человека позволит нам проектировать их профессиональное образование, адекватное современным требованиям.
Работа представлена на III научную международную конференцию «Современные проблемы науки и образования», 13-15 мая 2008 г., Москва. Поступила в редакцию 15.05.2008.
Биопсихосоциальные модели
Известный советский психиатр Г.Е. Сухарева еще в 1936 году писала, что «постепенно дилемма эндо- или экзогенного происхождения шизофрении перестает быть альтернативной».
Сегодня многие исследователи пишут о невозможности четкого разграничения значимости биологического, психологического и социального факторов в генезе шизофрении.
Большинство психиатров признают модель «уязвимость — стресс» в качестве основной модели генеза психических расстройств.
Согласно этой модели предрасполагают к развитию психического расстройства врожденные и приобретенные в раннем детстве аномалии, неблагоприятные психосоциальные факторы, включая особенности воспитания и обстановку в семье. Психосоциальные факторы усиливают уязвимость нервной системы, а адекватная социальная поддержка и копинг-ресурсы личности защищают от возникновения психического расстройства.
 | По каким причинам может развиться шизофрения? |
Биопсихосоциальная теория шизофрении подчеркивает значимость биологического и психологического факторов в их единстве в генезе этого заболевания. Однако иногда здесь также проглядывает стремление отдать предпочтение либо биологическому, либо психологическому или социальному фактору.
Так, по мнению некоторых психиатров, шизофрения имеет биологическую основу. Например, L. Bender (1976) полагает, что истинной причиной заболевания следует считать «отставание в созревании» плода. Стрессовая ситуация просто выносит на поверхность шизофренические реакции у человека, генетически предрасположенного к шизофрении. Автор разделяет детскую шизофрению на три группы. Дети первой группы не могут говорить, выглядят дефектными («аутичные дети»). Для второй группы («псевдоневротики») характерно лишь внешнее сходство с невротиками, однако при ближайшем рассмотрении эти пациенты оказываются психотиками. Третья группа, также психотическая, проявляет черты психопатии, и именно эти дети в дальнейшем оказываются предрасположенными к правонарушениям.
«Психопатологический диатез»
Если рассматривать биопсихосоциальную модель развития шизофрении, то нельзя упустить из внимания такое понятие как «психопатологический диатез».
Зарубежный термин «уязвимость» отчасти соответствует отечественному понятию «психопатологический диатез». Истоки представления о диатезе следует искать в работах патофизиологов.
Как известно, А.В. Снежневский (1972), говоря о предрасположенности к психической болезни, пользовался понятием pathos, в противовес понятию nosos, соответствующему дебюту психического расстройства. «Шизофренический диатез», с точки зрения этого психиатра, в первую очередь акцентируют внимание на таких особенностей личности, как шизоидность и дисгармоничность.
В концепции «предболезни» С.Б. Семичова (1987), работах Г.В. Козловской и А.В. Горюновой (1986), посвященных «шизотипическому диатезу», преморбид рассматривался в более широком плане, включая в себя и состояния «предболезни», определяемое дезинтеграцией, диссоциированностью и дефицитарностью различных сфер психики.
Как считают А.П. Коцюбинский с соавт. (2007), представления о семиотике «психопатологического диатеза» сложилось в парадигму, согласно которой последний отражает аномалию психической конституции, обусловленную генетической «уязвимостью» пациента в отношении психических расстройств. «Уязвимость», по сути дела, представляет собой скрытый фактор риска возникновения психического расстройства, а клинические проявления «психопатологического диатеза» становятся внешне заметными, приобретая качество признака психического расстройства. Авторы предлагают следующие критерии «психопатологического диатеза»: наличие психопатологической симптоматики непсихотического уровня, отсутствие нозологической специфичности симптомов при наличии «признаков нозотропности», проявления психической дезадаптации различной степени и обратимого характера.
Н.С. Шейнина (1985) с учетом динамики проявлений «психопатологического диатеза» выделяет три его основные формы: эпизодическую, промежуточную и константную.
Эпизодическая форма представлена различными относительно кратковременными дисфункциональными состояниями, характеризующимися неглубоким уровнем психопатологических нарушений и их отставленностью во времени от начала аутохтонного развития болезни. Исследование этих состояний в анамнезе больных шизофренией позволило их разделить на две группы: «ранние», встречающиеся наиболее часто и выявляемые до семилетнего возраста, и «поздние», возникающие в школьные годы. К ранним проявлениям психопатологического диатеза относятся: психомоторные нарушения (гипердинамический синдром, заикание, навязчивые состояния и др.), неспецифические расстройства сна (трудности засыпания, поверхностный сон, кошмарные сновидения, сноговорение) и эпизоды переживания страха (детские фобии, абстрактные и причудливые по фабуле переживания). Поздние проявления эпизодической формы включают с себя: «диссомнические» формы нарушения сна (снохождение, внезапные пробуждения с чувством страха и ощущением «полета в пропасть»; «шизотропные» эпизоды нарушения мышления и восприятия, кратковременные рудименты психотических расстройств (парейдолии, элементарные обманы слуха, локальные сенестопатии, метаморфопсии; деперсонализационно-дереализационные расстройства, проявления интеллектуальной несостоятельности, сверхценные идеи сенситивного характера) и «аффектотропные» внешне немотивированные спады настроения и активности (затяжные астенические состояния).
Промежуточная форма психопатологического диатеза представляет собой проявления реактивной лабильности: психогенно обусловленные кратковременные изменения самочувствия и поведения, с чрезмерным «масштабом» реакции в отношении вызвавшей их причины. В дошкольном возрасте — это астенодистимические (субдепрессивные) эпизоды с резким ухудшением сна и аппетита, плаксивостью и раздражительностью. В школьном возрасте-это психосоматические и истерические реакции.
Константная форма психопатологического диатеза характеризуется, по мнению автора, личностными девиациями. Здесь отмечается диссоциированность и тотальная и парциальная дефицитарность личности.
Тотальная дефицитарность проявляется выраженным психическим инфантилизмом (эмоционально-волевые проявления, суждения и оценки, способность к синтезу, критическому осмыслению ситуации и своих способностей, при сохранных операциональных возможностях. Кроме того, для тотальной дефицитарности характерна пассивность всех психических проявлений, слабость побуждений при определенной эмоциональной нивелированности.
Парциальная дефицитарность проявляется дисгармонией развития интеллектуальной (задержка в речевом развитии, неравномерность развития с признаками дисграфии, дислексии, дислалии, дискалькулии), эмоциональной (слабая насыщенность и недифференцированность эмоциональных переживаний, «эмоциональная бедность»), «энергетической» (задержка в развитии моторики, снижение интенсивности побуждений, нерезко выраженные признаки безынициативности, общая заторможенность), коммуникативной (страх перед общением и трудность вхождения в любой коллектив) и сексуальной сферах.
Модель «Уязвимость-стресс»
Согласно Liberman et al. (1986), биопсихосоциальная модель базируется на интеграции многочисленных результатов исследований психических расстройств. Согласно биопсихосоциальной теории, наследуется не болезнь, а взаимодействующие между собой «факторы уязвимости», которые могут быть приобретены в периоде раннего онтогенеза под влиянием различных причин.
Современная биопсихосоциальная гипотеза генеза шизофрении постулирует значимость перманентных признаков «уязвимости», тех ее проявлений, которые существуют до, во время и после первого эпизода психоза. Они постоянно присутствуют в клинической картине заболевания, проявляя себя на нейрохимическом, психофизиологическом, нейропсихологическом и других уровнях. Кроме того, эта гипотеза подчеркивает значимость для течения болезни адекватной терапии, копинг-ресурсов личности и важности комплаенса.
Модель «уязвимость — стресс»
Эволюцию взглядов на биопсихосоциальную модель шизофрении в последней четверти ХХ века можно представить следующим образом: гипотеза «уязвимость — стресс»-«модель первичного эпизода» (Zubin J., 1977, 1989) — «модель патогенетических элементов» («transient intermediate states») — отдельные модели генеза для позитивной и негативной симптоматики (Nuechterlein.L., 1984, 1987).
Согласно работам J. Zubin, для развития шизофрении необходима определенная предрасположенность к этому заболеванию, врожденная или приобретенная (воспитание, влияние группы лиц и др.) «уязвимость», исключающая возможность выдержать интенсивные психосоциальные нагрузки (низкая толерантность и повышенная сенситивность). В результате воздействия биологических и социальных стрессоров, например, сложных ситуаций, на «уязвимую» личность происходит срыв.
Модель развития шизофрении можно сегодня представить следующим образом.
Наследственная предрасположенность («гены восприимчивости») и патогенные пренатальные и постнатальные факторы приводят к слабости нервной системы (структурно-функциональная, нейрохимическая), нейропсихологическим и нейрофизиологическим отклонениям (трудность концентрации внимания, ухудшение рабочей памяти, снижение исполнительских функций, актуализация латентных признаков, изменение вызванных потенциалов P300, движений глаз и др.), которые под влияние факторов окружающей среды, различных стрессоров способствуют проявлению симптомов шизофрении, ее дебюту и манифестации.
 | Узнайте о том, передаётся ли шизофрения по наследству? |
Как отмечалось ранее, повышенная хрупкость, уязвимость структур мозга, возможно, сформировавшаяся в результате генетического предрасположения (пролиферация нейронов, искаженный процесс их миграции, дифференциации, ранний апоптоз) или раннего повреждения некоторых структур мозга внешними факторами (пренатальные вирусные инфекции, пренатальные осложнения типа гипоксии и др.), часто отмечается у потенциально больных шизофренией. Можно говорить об измененном процессе созревания мозга больного шизофренией на раннем этапе онтогенеза.
Эта предрасположенность особенно легко проявляется в случаях необходимости усиленной реакции на воздействия внешней среды. Различные стрессоры биологического и социального генеза, взаимодействуя с «уязвимой» нервной системой, обладающей слабой способностью к адаптации, и несформированными копинг-стратегиями, приводят к постепенному отказу ее функционирования, в конце концов, проявляясь отчетливыми симптомами психоза.
Гипотеза развития шизофрении, основанная из модели «уязвимость-стресс-преодоление — компетентность», предполагающая значение психосоциальных факторов в качестве «запускающего крючка», популярна во многих странах.
R. Meehl (1962) в своей работе «Шизотаксия, шизотипия, шизофрения» рассматривал возникновение шизофрении как результат взаимодействия нескольких факторов: «шизотаксического мозга», характеризующегося генетически обусловленной недостаточностью синапсов; полигенно обусловленной склонности индивидуума к формированию тревоги и гипогедонии; факторов внешней среды. Под «шизотаксическим мозгом» понималась некая генетическая уязвимость («шизотаксия»), под «шизотипией» предболезненное состояние или психопатологический диатез.
K. Nuechterlein и R. Liberman (1985) развили представление об «уязвимость — стрессовой модели шизофрении» (Zubin J., Spring B., 1977). Эти авторы выделили личностные факторы уязвимости.
К ним были отнесены: шизотипальные личностные черты, «автономная гиперактивность на аверсивный стимул», сниженная способность к деятельности, дисфункция системы дофамина, личностные факторы защиты (копинг и психологическая защита), стрессовые средовые факторы (стрессовые жизненные события, гиперпровоцирующее социальное окружение, высокий уровень критических замечаний, эмоциональная гипервовлеченность семьи) и защитные средовые факторы (поддерживающее психосоциальное вмешательство, решение семейных проблем).
К защитным факторам, наряду с двумя последними, вероятно, можно отнести и терапию психотропными средствами.
Общеизвестно, что больные могут и сами активно противодействовать прогрессированию симптомов шизофрении, однако чаще всего этого недостаточно, чтобы предотвратить развитие заболевания (Herz M., Lamberti J., 1995).
Родственники больного шизофренией в ответ на его психическое расстройство часто формируют соответствующие механизмы психологической защиты. Если они неэффективны, то по отношению к больному часто высказывают критические замечания, проявляют враждебность или наблюдается чрезмерная вовлеченность в переживания больного, что по механизму положительной обратной связи приводит к усилению психопатологической симптоматики и провоцирует рецидив заболевания.
Психосоциальные факторы являются как бы «надбиологической сферой» развития человека, которая передаваясь от поколения к поколению по иным каналам, нежели генетическая информация (образы людей, убеждения, этические нормы, эстетические вкусы и т.д.), модулирует генетически обусловленные особенности (Александровский Ю.А., 2000).
Неспособность индивидуума к эффективному социальному взаимодействию, недостаточность психологической адаптации к социальной среде приводит к ситуации психосоциального стресса и вследствие этого — к возникновению психического заболевания (Liberman R., 1988).
У предрасположенного к шизофрении человека, таким образом, имеет место пониженный уровень устойчивости или толерантности к стрессу (Laury G., Meerloo J., 1969). Затяжная ситуация стресса, неблагоприятное социальное окружение, нарушенные семейные отношения, черепно — мозговые травмы, наркотики, в свою очередь, могут усилить уязвимость нервной ткани и запустить процессы миелинизации нейронов, изменить дендриты и пластичность синапсов.
I. Nicholson, R. Neufield (1992) в связи с представлением об изменчивости уязвимости во времени стали говорить о «динамической модели уязвимости» шизофрении (DVF). Эта модель представляет собой систему взаимодействия многих факторов: генетический вклад (первичная составляющая), «уязвимость», шизофреническая симптоматика, стрессоры, оценки (когнитивно-перцептивные механизмы), умение владеть собой в сложной ситуации.
Когнитивный дефицит приводит к снижению психологических возможностей человека. Копинг влияет на характер оценки события, степень патогенности внешних событий и уровень уязвимости.
Современные исследования демонстрируют связь между копингом и личностной оценкой, которая, вероятно, обусловлена двумя обстоятельствами: памятью на последний эпизод копинга или «персональной копинговой эффективностью» (Neufield R., 1976) и наличием когнитивного контроля (Lazarus R., Averill J., 1972).
В настоящее время, исходя из биопсихосоциальной модели, выстраиваются те методы профилактики, терапии и реабилитации, которые могут стать эффективными на разных этапах ее течения.
Отметим, что первоначально модель «уязвимость — стресс» была предложена имено для объяснения генеза шизофрении, а в дальнейшем перенесена и на другие психические расстройства.