Кое что, о кое чем. Трудармия
50-е годы. Два пацана из жуткого колхоза попали в город, куда то ехали на паровозе. Первая поездка. Пацаны одеты в широкие штаны, кепки. На улице лето. Пацаны слышали про мороженое. Ну что есть такой продукт, вообще, существует в природе, но конечно в деревне его никто никогда не пробовал, и даже не видел. А на вокзале тележка стоит, на ней написано: «мороженое». Хочется пацанам попробовать. Они копейки посчитали. Хватает копеек! Купили парочку. Развернули и, предвкушая невероятное удовольствие, укусили. А мороженое то холодное, пацаны это знали, но реально не предполагали, что оно такое… Один жевал, а другой, размахнувшись, швырнул надкушенное мороженое на перрон, со словами: «Тьфу, говно!». Второй-ты чего?
-Первый- «говно, холодное!»,
-Второй- «ну мне бы отдал, чего бросать то, это же деньги».
В колхозах при Сталине не давали паспортов. Чтобы колхозники не бежали с земли. Трудно там было, тяжко. Послевоенное время. А без паспортов никуда колхозников не принимали, кроме железной дороги. Там для тяжелой работы всегда мужики были нужны. И побежали мужики из деревень, на железную дорогу, за деньгами и паспортами. За свободой, одним словом.
Но был еще один орган, который это дело должен был контролировать. Это «Сельсовет», председатель, ну и еще там, некоторые уполномоченные лица, имелись. Их, конечно, не хвалили за бегство рабочей силы. Так что они это дело контролировать пытались, как могли. По дворам ходили, у мужиков настроение старались выяснить, с бабами разговаривали, на предмет, нет ли каких подозрений? Вот странные люди, есть ли подозрения, нет ли, да кто скажет то? Вот в семьях оговаривали все, и мужики по ночам убегали, на станции.
А жены.. у них был свой способ избежать общение с властями. Следующее утро, оглашалось громким женским плачем, в разных местах деревни: «Бросил, убежал, спасайте люди добрые»!
Трудно жили в деревнях, но жили. А тут в тридцатых годах коллективизация. Что это такое, зачем? Ну, за всех не скажу, что они придумывали, но вот в одном случае уверен, что так и было. Ночью собралась одна большая семья, заранее приготовилась, билеты купила. Погрузили все, что могли на телеги и на станцию. Там перегрузили пожитки в вагон-теплушку. И сами в вагон.. А лошади, запряженные в телеги, подойдя к дверям теплушки, смотрели на них, тянули носами их запах, пытались ткнуть мордами. Тошно было смотреть на животных, и самый старший, схватив кнут, ударил лошадей по мордам, негромко прикрикнув, чтобы не привлекать внимание : «..геть, видсиля»! А потом поезд тронулся.
В тридцатые годы на Украине был голод. Мер народ страшно. На западе было получше, так что народ туда рвался от голода. А на железной дороге, заслоны стояли, НКВДшные. Снимали беглецов и все мало-мальски подходящие помещения ими набивали. А женщины снаружи ревели, а что им еще оставалось? Чем поможешь? Это власть. Что пожелает то и сделает. И сейчас судьба кормильца зависит от решения этой власти. Но одна нашла способ и через небольшое отверстие в окне подвала, передала мужу сына-младенца. А утром, когда пришли начальники, они, окинув задержанных нарушителей, вдруг увидели среди них мужика, с громко орущим, голодным младенцем на руках. После короткого совещания было приказано, мужика, с мальцом, выгнать, на все четыре стороны. Еще с детьми связываться. Времени не было.
В пятидесятых годах, в Советской Армии, дедовщины не было. Там по-другому получалось. Вот, например, придет молодой призыв, ну допустим из Москвы или еще там, откуда ни будь, из больших городов. А старослужащие, родом из деревни их в наряд на кухню назначают и они там, новобранцев, уму разуму учат. Например, макароны такие длинные бывают же. Так вот эти макароны молодым горожанам показывают и объясняют, что это, мол, они так на поле растут, их потом комбайном косят и на еду пускают в виде макарон. А поскольку продукт это сырой, необработанный, то пред тем как его варить, нужно из макаронин пыль выдуть. Вот и сидят «молодые», макаронины продувают, а «старики» требуют, чтобы тщательно продували, чтобы потом пыль на зубах не скрипела.
Ну и вот, а пока продутые таким образом макароны, повар варил, «старики» «молодым» объясняли, чтобы те шли, ноги помыли тщательно. Потому, что вареные макароны уминать нужно, ногами, прямо в котле.
Так стоит повар с огромным черпаком, варит макароны, тут на пороге кухни возникает боец с выглядывающими из-под закатанных галифе босыми ногами и сапогами в руках. Докладывает, конечно, как положено, мол, товарищ повар, рядовой такой то прибыл, с помытыми ногами, для уминания макарон!
Понятно, что ничего «уминать», в этом случае не получалось, потому что босоногому «уминателю», приходилось по помещению кухни передвигаться очень шустро, от поварского черпака укорачиваясь.
Новое в блогах
Что такое «Трудовая армия»? Архивы, истина, война.
Память о войне. Она оживает в нас 9 мая, в день празднования Великой Победы и одновременно скорби о многих погибших в те страшные четыре года. Мы пытаемся найти, узнать еще сохранившиеся семейные истории о наших родных, прошедших тяжелые испытания, погибших или пропавших без вести. «Нет в России семьи такой, где б не памятен был свой герой…»
Двадцать лет назад мне пришлось открыть еще одну малоизвестную страницу в истории той тяжелой войны. Тогда я училась в Челябинском университете, и как многие студенты была беззаботна и счастлива. Мой папа попросил меня однажды узнать о своем двоюродном дяде, пропавшем в 1943 году без вести, но не на фронте, а здесь в тылу, в Челябинске. Честно, я была очень удивлена, не поверила, что в глубоком тылу, далеко от фронта мог без вести пропасть человек.
В своих поисках я пришла в отдел кадров Челябинского тракторного завода, в архивах нашла запись о том, что мой двоюродный дед был уволен весной 1943 года с завода, и все… Что дальше? Я узнала, что увольнение в то время часто производили «задним числом», если человек не появлялся несколько дней на заводе, его даже больше не разыскивали. Работница отдела кадров сказала, что вероятно мой двоюродный дед служил в трудовой армии, и посоветовала обратиться в архивы на кладбищах, где производились захоронения в годы войны.
В похоронном бюро кладбища ЧТЗ мне показали на пыльный шкаф в углу – это и был архив. В нем лежали книги регистрации умерших. Я открыла год 1943. Это было второе потрясение за время моих поисков. Мы знаем из истории, что во время войны в блокадном Ленинграде замерзших или умерших от истощения и болезней людей собирали и хоронили в братских могилах. Часто не было записей данных о них, потому что у погибших не находили документов. Но чтобы в Челябинске, за несколько тысяч километров от фронта, в надежном тылу в книге регистрации на каждые две строчки с фамилиями приходилось двадцать записей «Неизвестный»?! Старые пожелтевшие листы и на них друг за другом: «неизвестный, неизвестный, неизвестный…». Как оказалось, и голод, и холод, и продовольственные карточки были в военной истории уральских городов.
На этом мои поиски в то время закончились, оставив тяжелый осадок и загадочное слово «Трудармия». Вскоре я уехала из Челябинска. И совсем недавно, разыскивая информацию о другом родственнике, я снова вернулась к той давней теме и стала узнавать страшную историю «рабочих колонн» времен Великой Отечественной Войны.
Термин «трудовая армия» возник раньше, в годы гражданской войны, когда специальным декретом была объявлена всеобщая трудовая повинность и сформированы «революционные армии труда» для решения хозяйственных задач в военное время.
В годы Великой Отечественной войны вновь была введена принудительная трудовая повинность и тех, кто ее нес, стали называть «трудармейцами». Но ни в одном официальном документе периода 1941-1945 гг. понятие «трудовая армия» не встречается.
Большую часть этих формирований составили люди, считавшиеся неблагонадежными по социальному или национальному признаку: поволжские немцы, евреи, эстонцы, финны, румыны, венгры, итальянцы. Они использовалась на стройках НКВД в различных отраслях народного хозяйства. Стали бесплатной рабочей силой, пополнив обширную сеть ГУЛАГа в Сибири и на Урале. В наше время потомки тех людей, пострадавших от репрессий, организовывают поисковые движения и открывают тяжелую правду о судьбе своих близких.
Но мой двоюродный дед был потомственным уральским казаком и не был репрессирован. Как он оказался в «трудовой армии»? Оказалось, что в эти батальоны зачислялись также военнообязанные, признанные негодными к строевой службе по возрасту и состоянию здоровья. Им тоже пришлось испытать на себе все тяготы «рабочих колонн», вместе с другими ковавших победу в уральском тылу.
В годы Великой Отечественной войны в Челябинск было эвакуировано около 60 промышленных предприятий. На них стали выпускать военную продукцию – тяжелые танки, самоходные орудия, танковые моторы. На каждом втором советском танке стоял двигатель Челябинского тракторного завода. В 1941-45 годах в Челябинске были построены 19 заводов и 2 фабрики союзного значения. Основной строительной силой были трудармейцы. Трудовая армия работала ударными темпами: заводы вводились в действие менее чем за год, порой даже за несколько месяцев. Но эти достижения были оплачены многими жизнями: к концу войны из 120 тысяч трудармейцев, работавших на Южном Урале, в живых остались чуть больше 34 тысяч человек.
Мне удалось найти информацию по старому кладбищу района ЧТЗ Челябинска.
Оказывается на нем, в братских могилах времен Великой Отечественной войны по подсчетам уральских поисковиков похоронено в 1943–1945гг. 2235 человек. По воспоминаниям старых жителей прилегающих к кладбищу домов массовые захоронения проводились по ночам. Трупы привозили на подводах и складывали в общие могилы, на которых не устанавливались таблички, поэтому братские могилы на сегодняшний день отличить от других невозможно. Эти захоронения регистрировались как «особенные». Кого же хоронили в них? Организации, производившие захоронения, тоже записывались. На первом месте стоят эвакогоспитали. Во всех крупных городах в глубоком тылу их создавали для приема раненых, в Челябинске их было 17. И не всегда у бойцов, умерших от ран, были документы.
На втором месте среди организаций, проводивших захоронения на этом кладбище, стоит Отдел рабочих колонн (трудовая армия) Кировского завода. Первый документ приема и устройства рабочих колонн на Кировском заводе датирован 8 февраля 1942 года. На завод прибыло 4500 трудармейцев. Пока достраивались бараки с двухъярусными нарами, людей поселили в двух школах. На размещение и оформление на работу прибывших отводилось от 2-х до 5 дней. Они обеспечивались постельными принадлежностями, спецодеждой и хозяйственным инвентарем.
О качестве проживания в бараках можно судить хотя бы по тому, что перед зимой 1943 г. был отдан приказ директора завода обеспечить отдел трудовых колонн 50 вагонами шлака для подсыпки к стенам жилья в качестве утеплителя. Но были и другие бытовые проблемы – недоставало теплой одежды, белья, постельных принадлежностей, обуви. Известен приказ о создании мастерской из 40 трудармейцев по плетению лаптей.
Одна из докладных записок на имя директора говорит о том, что основной процент смертности на заводе идет за счет рабочих трудармии. В одной из колонн было зарегистрировано 344 человека, больных дистрофией. Из них 262 человека не были госпитализированы, а продолжали трудиться. В этой же колонне было зафиксировано 16 смертельных случаев от дистрофии. Только в 1943–1945 гг. подразделением похоронено на кладбище в Тракторозаводском районе 229 умерших. Это сухие сводки из архивов.
К сожалению, о бойцах трудовой армии на заводе ЧТЗ и о судьбе своего двоюродного деда я и сейчас пока ничего не нашла. Уже 20 лет, как я уехала из Челябинска, но надеюсь вернуться и узнать больше.
Но даже такой результат моих поисков дал мне понять точно, что мы должны для себя, для детей, для будущего открывать печальные картины нашего прошлого. Сохранить память о наших предках, страдавших, но приблизивших Победу в той войне. Менять себя, менять мир вокруг, делать его лучше, воспитывать своих детей так, чтобы страшные уроки истории не повторялись.
Трудовые армии в СССР: черная страница истории страны
Термин «трудовая армия» к самому понятию армии имеет весьма приблизительное отношение. Речь идет о принудительной трудовой повинности, которая была введена в конце 1941 года в России и других советских республиках.
«Армия труда»
В Советском Союзе вообще были популярны различные «комсомольские стройки» и тому подобные проекты. Но на них по большей части люди ехали добровольно. Также в годы сталинских репрессий существовала система ГУЛАГа, широко использовавшая труд заключенных. Именно зеки трудились на лесоповалах, строили Беломорканал.
В начале Великой Отечественной войны в связи с «особым периодом» было решено создать трудовые организации военного образца в виде рабочих батальонов, включенных в систему НКВД, а позже МВД СССР. Они занимались «решением различных хозяйственных задач» – в основном добычей полезных ископаемых, строительством и лесозаготовками, трудились на предприятиях оборонной и сырьевой промышленности, в том числе и на производстве ртути и урана.
Кого же мобилизовывали в трудармию? Прежде всего тех, кто считался «неблагонадежными» по социальному или национальному признаку. То есть этих людей вроде бы формально было не за что арестовывать, но и оставлять их на свободе было бы «политической близорукостью».
Основную часть трудармейцев составляли этнические немцы, которые теоретически могли перейти на сторону врага. Но были среди несущих принудительную трудовую повинность и финны, эстонцы, румыны, венгры, итальянцы, корейцы, интернированные лица, освобожденные советские военнопленные. Входили в число мобилизованных и те, кого по каким-то причинам признали негодными к строевой военной службе, но кому здоровье позволяло заниматься физическим трудом. Таким образом, с одной стороны, осуществлялся контроль над «политически неблагонадежными гражданами», с другой – решалась проблема нехватки рабочих кадров. Ведь советскую экономику надо было поднимать, а на одном трудовом энтузиазме далеко не уедешь. Вот и заставляли миллионы людей работать «за страх, а не за совесть».
По словам доктора исторических наук, профессора Аркадия Германа, термин «трудовая армия» не упоминался ни в одном официальном документе тех лет. Трудармейцами стали называть себя сами мобилизованные, по аналогии с «революционными армиями труда», существовавшими в 1920-е годы. Их создавали из бойцов РККА, они занимались заготовкой и доставкой в населенные пункты продовольствия и фуража, строительными работами и т.п.
Ужасы трудовой повинности
Мобилизация в трудовую армию проводилась в несколько этапов. Первый «призыв» проходил с сентября 1941 по январь 1942 года на основании постановления Политбюро ЦК ВКП(б) от 31 августа 1941 года «О немцах, проживающих на территории Украинской СССР». Под него попали большей частью мужчины-немцы призывного возраста. Второй этап длился с января по октябрь 1942 года. Он охватил всех мужчин-немцев в возрасте от 17 до 50 лет. Сначала брали только переселенцев, затем стали призывать и тех, кто постоянно проживал в восточных районах страны. Третий этап – с октября 1942 по декабрь 1943 года – представлял собой массовую мобилизацию советских немцев, причем не только мужчин, но и женщин в возрасте от 16 до 45 лет, кроме беременных и имевших детей до трехлетнего возраста.
Призыв осуществлялся через военкоматы. Мобилизованным предписывалось явиться на сборный пункт с документами, теплыми вещами и запасом продовольствия, как будто их и в самом деле отправляли на фронт.
Официально все эти люди считались свободными, но на деле их быт практически ничем не отличался от быта заключенных. Жили, как правило, в бараках, расположенных в «особых зонах». Там царил военизированный, казарменный режим. Всем заправляли командиры. Выходить за пределы зоны можно было только по специальным пропускам или вместе со своей колонной. На работу трудармейцев гоняли строем. В момент прибытия очередного члена трудовой армии в лагерь на него заводилось личное дело, в котором фиксировались любые, даже самые незначительные нарушения. Если кто-то дезертировал из лагеря или просто отказывался выходить на работу, неважно по какой причине, его ждал расстрел.
Не хватало теплой одежды, белья, постельных принадлежностей, обуви, не говоря уж о продовольствии. Смертность среди трудармейцев была очень высокой. В основном умирали от дистрофии, то есть проще – недоедания, так как паек был совсем скудным.
Понятно, что добровольно в такие невыносимые условия никто бы не поехал. Фактически трудармейцы (или, по крайней мере, их часть) являлись «смертниками». Именно поэтому трудовую повинность сделали принудительной.
Вот выдержка из воспоминаний поволжского немца Вилли Гебеля, родившегося в 1925 году в селе Кеппенталь и мобилизованного в ноябре 1942 года на Гремячинское угольное месторождение:
«Каждое утро из бараков выносили одного-двух покойников. Их клали на ручные сани, везли в ближайший лес, разгребали снег и старые листья и укладывали мертвых, засыпая откинутым снегом: копать мерзлую землю сил ни у кого не было.
Сохранилась еще докладная записка на имя директора Челябинского тракторного завода, в которой говорится, что в одной из колонн было зарегистрировано 344 человека, страдающих дистрофией. При этом 262 из них не была оказана медицинская помощь. Там же было зафиксировано 16 случаев смерти от дистрофии. Сухие сводки из архивов свидетельствуют о том, что только с 1943 по 1945 год на кладбище в Тракторозаводском районе было похоронено 229 умерших трудармейцев.
Из 120 тысяч трудармейцев, работавших на заводах Южного Урала, к концу войны осталось в живых чуть более 34 тысяч человек. Умерших тайно по ночам хоронили в общих могилах без документов. Не устанавливали даже табличек, что впоследствии сильно затруднило работу поисковых отрядов. Родственники погибших впоследствии много лет ничего не могли узнать о судьбе своих близких, ведь им не присылали даже «похоронок». На предприятиях, где люди работали до мобилизации, зачастую вообще не оставалось официальных сведений о том, что их забирали в трудовую армию: человека просто увольняли задним числом после того как он переставал ходить на работу.
Забытые
На четвертом этапе, который начался в январе 1944 года, произошло частичное облегчение условий жизни и работы для исполнителей трудовой повинности. Некоторые трудовые отряды были ликвидированы. Но начался приток новых трудармейцев с освобожденных Красной армией зарубежных территорий, в том числе и из Германии.
Официально трудовые армии были расформированы в 1947 году. Этническим немцам, проживавшим ранее на территории СССР, чьи семьи были ранее выселены на окраины страны – в Казахстан, на Урал и в Сибирь, разрешалось воссоединяться со своими родственниками. Жить в других местах им запрещалось.
На деле же труд военнопленных и мобилизованного в трудовую армию гражданского населения использовался в СССР вплоть до середины 1960-х годов. Но советская печать об этом не сообщала: ведь тогда бы возникли вопросы – куда делись тысячи людей, не выдержавших голода, холода и непосильных условий труда?
Открыто писать о трудовых армиях стали только в период перестройки. А в 2013 году вышел документальный фильм «Трудовая армия», созданный по заказу Общественной организации «Немецкая национальная автономия Омской области». Он содержит воспоминания российских немцев, которым в юности пришлось нести принудительную трудовую повинность и которым удалось выжить в этих страшных условиях.
Но, разумеется, трагедия коснулась не только немцев, а представителей всех национальностей и слоев населения. Трудовые армии стали одной из самых черных страниц советской истории.
Что такое «Трудовая армия»? Архивы, истина, война.
Память о войне. Она оживает в нас 9 мая, в день празднования Великой Победы и одновременно скорби о многих погибших в те страшные четыре года. Мы пытаемся найти, узнать еще сохранившиеся семейные истории о наших родных, прошедших тяжелые испытания, погибших или пропавших без вести. «Нет в России семьи такой, где б не памятен был свой герой…»
Двадцать лет назад мне пришлось открыть еще одну малоизвестную страницу в истории той тяжелой войны. Тогда я училась в Челябинском университете, и как многие студенты была беззаботна и счастлива. Мой папа попросил меня однажды узнать о своем двоюродном дяде, пропавшем в 1943 году без вести, но не на фронте, а здесь в тылу, в Челябинске. Честно, я была очень удивлена, не поверила, что в глубоком тылу, далеко от фронта мог без вести пропасть человек.
В своих поисках я пришла в отдел кадров Челябинского тракторного завода, в архивах нашла запись о том, что мой двоюродный дед был уволен весной 1943 года с завода, и все… Что дальше? Я узнала, что увольнение в то время часто производили «задним числом», если человек не появлялся несколько дней на заводе, его даже больше не разыскивали. Работница отдела кадров сказала, что вероятно мой двоюродный дед служил в трудовой армии, и посоветовала обратиться в архивы на кладбищах, где производились захоронения в годы войны.
В похоронном бюро кладбища ЧТЗ мне показали на пыльный шкаф в углу — это и был архив. В нем лежали книги регистрации умерших. Я открыла год 1943. Это было второе потрясение за время моих поисков. Мы знаем из истории, что во время войны в блокадном Ленинграде замерзших или умерших от истощения и болезней людей собирали и хоронили в братских могилах. Часто не было записей данных о них, потому что у погибших не находили документов. Но чтобы в Челябинске, за несколько тысяч километров от фронта, в надежном тылу в книге регистрации на каждые две строчки с фамилиями приходилось двадцать записей «Неизвестный»?! Старые пожелтевшие листы и на них друг за другом: «неизвестный, неизвестный, неизвестный…». Как оказалось, и голод, и холод, и продовольственные карточки были в военной истории уральских городов.
На этом мои поиски в то время закончились, оставив тяжелый осадок и загадочное слово «Трудармия». Вскоре я уехала из Челябинска. И совсем недавно, разыскивая информацию о другом родственнике, я снова вернулась к той давней теме и стала узнавать страшную историю «рабочих колонн» времен Великой Отечественной Войны.
Термин «трудовая армия» возник раньше, в годы гражданской войны, когда специальным декретом была объявлена всеобщая трудовая повинность и сформированы «революционные армии труда» для решения хозяйственных задач в военное время.
В годы Великой Отечественной войны вновь была введена принудительная трудовая повинность и тех, кто ее нес, стали называть «трудармейцами». Но ни в одном официальном документе периода 1941−1945 гг. понятие «трудовая армия» не встречается.
Большую часть этих формирований составили люди, считавшиеся неблагонадежными по социальному или национальному признаку: поволжские немцы, евреи, эстонцы, финны, румыны, венгры, итальянцы. Они использовалась на стройках НКВД в различных отраслях народного хозяйства. Стали бесплатной рабочей силой, пополнив обширную сеть ГУЛАГа в Сибири и на Урале. В наше время потомки тех людей, пострадавших от репрессий, организовывают поисковые движения и открывают тяжелую правду о судьбе своих близких.
Но мой двоюродный дед был потомственным уральским казаком и не был репрессирован. Как он оказался в «трудовой армии»? Оказалось, что в эти батальоны зачислялись также военнообязанные, признанные негодными к строевой службе по возрасту и состоянию здоровья. Им тоже пришлось испытать на себе все тяготы «рабочих колонн», вместе с другими ковавших победу в уральском тылу.
В годы Великой Отечественной войны в Челябинск было эвакуировано около 60 промышленных предприятий. На них стали выпускать военную продукцию — тяжелые танки, самоходные орудия, танковые моторы. На каждом втором советском танке стоял двигатель Челябинского тракторного завода. В 1941−45 годах в Челябинске были построены 19 заводов и 2 фабрики союзного значения. Основной строительной силой были трудармейцы. Трудовая армия работала ударными темпами: заводы вводились в действие менее чем за год, порой даже за несколько месяцев. Но эти достижения были оплачены многими жизнями: к концу войны из 120 тысяч трудармейцев, работавших на Южном Урале, в живых остались чуть больше 34 тысяч человек.
Мне удалось найти информацию по старому кладбищу района ЧТЗ Челябинска.
Оказывается на нем, в братских могилах времен Великой Отечественной войны по подсчетам уральских поисковиков похоронено в 1943—1945 гг. 2235 человек. По воспоминаниям старых жителей прилегающих к кладбищу домов массовые захоронения проводились по ночам. Трупы привозили на подводах и складывали в общие могилы, на которых не устанавливались таблички, поэтому братские могилы на сегодняшний день отличить от других невозможно. Эти захоронения регистрировались как «особенные». Кого же хоронили в них? Организации, производившие захоронения, тоже записывались. На первом месте стоят эвакогоспитали. Во всех крупных городах в глубоком тылу их создавали для приема раненых, в Челябинске их было 17. И не всегда у бойцов, умерших от ран, были документы.
На втором месте среди организаций, проводивших захоронения на этом кладбище, стоит Отдел рабочих колонн (трудовая армия) Кировского завода. Первый документ приема и устройства рабочих колонн на Кировском заводе датирован 8 февраля 1942 года. На завод прибыло 4500 трудармейцев. Пока достраивались бараки с двухъярусными нарами, людей поселили в двух школах. На размещение и оформление на работу прибывших отводилось от 2-х до 5 дней. Они обеспечивались постельными принадлежностями, спецодеждой и хозяйственным инвентарем.
О качестве проживания в бараках можно судить хотя бы по тому, что перед зимой 1943 г. был отдан приказ директора завода обеспечить отдел трудовых колонн 50 вагонами шлака для подсыпки к стенам жилья в качестве утеплителя. Но были и другие бытовые проблемы — недоставало теплой одежды, белья, постельных принадлежностей, обуви. Известен приказ о создании мастерской из 40 трудармейцев по плетению лаптей.
Одна из докладных записок на имя директора говорит о том, что основной процент смертности на заводе идет за счет рабочих трудармии. В одной из колонн было зарегистрировано 344 человека, больных дистрофией. Из них 262 человека не были госпитализированы, а продолжали трудиться. В этой же колонне было зафиксировано 16 смертельных случаев от дистрофии. Только в 1943—1945 гг. подразделением похоронено на кладбище в Тракторозаводском районе 229 умерших. Это сухие сводки из архивов.
К сожалению, о бойцах трудовой армии на заводе ЧТЗ и о судьбе своего двоюродного деда я и сейчас пока ничего не нашла. Уже 20 лет, как я уехала из Челябинска, но надеюсь вернуться и узнать больше.
Но даже такой результат моих поисков дал мне понять точно, что мы должны для себя, для детей, для будущего открывать печальные картины нашего прошлого. Сохранить память о наших предках, страдавших, но приблизивших Победу в той войне. Менять себя, менять мир вокруг, делать его лучше, воспитывать своих детей так, чтобы страшные уроки истории не повторялись.