Природа и мы. Растения-кладоискатели
В некоторых старинных легендах говорится о том, что есть растения, способные помочь в поисках кладов. Как правило, такие легенды со временем разрушаются под натиском научного познания. Но иногда случается, что открытия учёных оказываются фантастичнее любого мифа. Одним из таких оживших поверий оказались растения-кладоискатели.
Все растения очень чутко реагируют на содержащиеся в почве вещества. Но реагируют они по-разному: одни начинают пышно расти, покрываясь густой шапкой листьев, а другие – болеть, принимая подчас уродливый вид. Иногда достаточно взглянуть на растение, чтобы стало понятно, какие вещества содержатся в земле.
Всем известно, что крапива и хвощ предпочитают селиться на кислой почве. А смолёвка и хлопчатник любят кальций, и поэтому обитают на меловых участках, их так и называют – «растения-кальцефилы».
Полынь, будучи достаточно высоким растением, попав на почву с большим содержанием бора, приобретает карликовый рост. Лепестки мальвы становятся узко-рассечёнными, если растение обитает на поверхности медных или молибденовых месторождений.
Некоторые растения уже своим присутствием сообщают о содержании в почве того или иного месторождения. С помощью некоторых гвоздичных удаётся обнаружить ртуть, а представители семейства первоцветных указывают на залежи олова. Листья таволги и лапчатки становятся красно-бурыми, если в почве находятся залежи меди.
В XX столетии даже появилась специальная отрасль науки – индикационная геоботаника, которая занимается изучением связей между определёнными растениями и залежами полезных ископаемых.
Как же растения узнают о том или ином месторождении полезных ископаемых, если те залегают на огромной глубине от поверхности почвы? Оказывается, всё дело в грунтовых водах, циркулирующих в недрах Земли. Они часто выносят на её поверхность многие химические соединения, которые становятся доступными для растений.
Каждое растение реагирует по-разному на содержание в почве какого-то химического соединения, поэтому и не существует твёрдых правил, по которым можно было бы искать рудные залежи. Но есть среди растений и универсальные «кладоискатели», такие, например, как фиалка. Это растение предпочитает обитать на почвах, богатых содержанием цинка.
Некоторые химические элементы вызывают у растений явление гигантизма, а некоторые, наоборот, приводят к формированию карликовых форм.
Ряд радиоактивных веществ, содержащихся в почве, приводит к изменению окраски у растений. Так листья сливы, которая произрастает возле месторождения урановых руд, приобретают бледно-зелёный цвет с ржавым оттенком. Иногда в местах залежей радиоактивных элементов у растений происходят разнообразные мутации, которые способствуют формированию аномальных форм ветвей и листьев.
Изучение растений-индикаторов позволило учёным обнаружить множество месторождений полезных ископаемых. И кто знает, сколько ещё удивительных и непостижимых тайн хранят растения…
Волшебные травы на Руси. Какие травы считались на Руси магическими? Магические свойства и значение трав в фольклоре: цветок папортоника (Перунов цвет) и одолень трава, плакун-трава, чертополох, сон-трава, перелет-трава.
Однако, такой подход на деле оказался в корне неверным, если не сказать примитивным. Дело в том, что для наших предков все травы были волшебными, если под этим словом понимать целебный эффект. Травники (или зелейники, травознаи, знатоки лютого корня — как их называли раньше) прекрасно знали, что помогает от головной боли, а что от проблем с кожей. Вероятно, знали они и о других более тонких уровнях воздействия растений на уровне вибраций… Аполлон Апполонович Коринфский () — автор очерков о народных сказаниях и поверьях («Народная Русь: Круглый год сказаний, поверий, обычаев и пословиц русского народа»; «Трудовой год русского крестьянина») пишет что травознаи «ходили по лугам и лесам, как в насажденном собственными руками саду: всякой травы, всякой былинки знали свойство и место.»
Но если мы возьмем именно «магические травы», с которыми наши предки связывали разные способности вроде умения находить клады, становиться невидимым, открывать замки, привораживать сердце любимой и прочее, то оказывается:
1) Все волшебные травы оказываются неразрывно связаны именно с богом грозы Перуном и поэтому собираются, согласно поверьям, а) в ночь на Ивана Купалу (т.е самую долгую ночь в году, когда солнечный находится на пике могущества); б) в грозовые («воробьиные», «рябиновые» ночи), когда гремит гром;
2) Все волшебные травы (причем не только у славян, но в немецком, скандинавском, индийском эпосе — то есть в целом в культуре индоевропейцев) всегда (!) связываются с рядом устойчивых образов:
При этом внешне они должны иметь яркий / горящий / сверкающий цвет (аналог молнии) и/или напоминать по форме листа птичье перо.
3) В 70% случаев все «волшебные» названия, коих немало, приводят нас к папоротнику, легенды о котором представляют собой квинтэссенцию вышеперечисленных «магических образов».
4) Если же речь НЕ о папоротнике, (например, чертополох, мандрагора…) это значит, что в данном случае речь идет не о всем комплексе волшебных образов, а только о одном аспекте (например, сон или борьба с нечистой силой). При этом реальные соответствия из мира ботаники устанавливать все труднее, потому что волшебное название (например, ) «растекается», переходит на разные растения от региона к региону, при этом сами «магические» свойства остаются неизменными;
5) Поэтому составление «списков» волшебных трав с их свойствами или поиск соответствий, пожалуй, вовсе не имеет смысла, гораздо важнее и интереснее проследить как зародились те самые устойчивые «волшебной травы» и различные варианты ее названий. То есть мы пойдем в обратном направлении и будем рассуждать не о ботанике или приметах низведенных до уровня суеверий, а о мифах и богах.
Перун громовержец освобождает солнце, дождь и открывает доступ к сокровищам
Итак, самая невероятная магия в мире наших далеких предков — это ежегодное воскресение, когда нечто/некто побеждает и начинает новый виток жизни и развития. Он возвращает пелены туч живительное солнце, прогоняет сумрак долгих зимних ночей и открывает скованные, упрятанные его потоки воды.
Во всех индоевропейских эпосах этим Некто является верховный бог — воин и громовержец. Индра, Тор, Перун, Святовит, Руевит, Белобог — это они побеждают Змея, освобождают похищенных им небесных коров (потоки воды) и являются персонифицированным воплощением справедливости и доблести, торжества Света над Тьмой, Жизни над Смертью и Солнца над Стужей. Этот «побеждающий бог» есть сила неба, сила ветра, дождя и грозы, иными словами — активная, созидательная, кипящая и даже яростная энергия.
А.Фанталов. Перун побеждает Змея. Примечательно, что в англоязычном сегменте интернета данная картина массово используется для иллюстрации текстов посвященных бою Индры и Вритры, хотя сам автор, как видно из названия, подразумевал славянский миф.
Кстати, противостоит этот или вовсе не силам абсолютного зла, а просто иной — пассивной и непроявленной силе, которую олицетворяет («ведающий»), почитавшийся у древних славян как бог вселенской мудрости, хранитель всего тайного, неизведанного, непознанного, сакрального, подсознательного, а также — земного и «темного». Он — силы земли, силы текучей воды, ночи и холода, а также Дед, Мороз, Чернобог, Хозяин Леса, Рогатый Бог, покровитель земледелия, ремесел, искусства, кузнечного дела, диких и домашних животных («скотий бог»), волхвов и странников. Читать подробнее про дуальный союз-противоборство Перуна и Велеса в статье про Аркону
Владислав Дзалба. Велес
В цикличности этого дуального противостояния активной силы пробуждения и пассивной силы засыпания, пожалуй, заключается сама суть мировоззрения наших предков, из которой в дальнейшем разворачивается бесчисленный ряд образов, мифов, поверий и других культурных отголосков это Первого Мифа. Одним из его проявлений как раз и является сбор волшебных трав в числах июня (а точнее — 21 июня на Ивана Купалу, в день летнего солнцестояния), то есть в пору когда в наших широтах дни самые длинные в году, а ночи — самые короткие. Именно в это время, согласно дохристианскому мировоззрению, Перун находится на пике могущества и все живое напитано энергией солнца.
, известный большинству в первую очередь как собиратель русских народных сказок, среди прочего оставил потомкам под названием «Поэтические воззрения славян на природу», где он подробнейшим образом с (и примерами в форме сказок, поговорок, песен, обрядов) рассматривает ключевые мифологические образы славян и других индоевропейских народов. Там он пишет об этом так:
«С возвратом весны , разбиватель облачных гор, отпирает своею молнией небесные источники и напояет землю росой и дождями; он дает земле производительную силу и отпирает ее замкнутые недра. До первого грома земля, по народному выражению, не растворяется. Как ключ, вложенный в отверстие замкá, снимает запоры и открывает доступ к спрятанным сокровищам, так , сверля , освобождает из них солнечный свет и дождевые потоки, а отмыкая , льет оттуда небесное вино или живую воду. Потому молния в поэтических сказаниях народа есть золотой Перунов ключ…»
Виктор Корольков. Громовник
Соответственно, различные магические способности Перуна и его молний — разрыв замков/оков, изгнание силы, преодоление , открытие сокровищ и прочее переносятся с самого бога на различные травы, которые по признакам или свойствам напоминают молнию, ключ, перо или другие проявления божественной борьбы двух сил. Отсюда же схожесть слов «светить» и «цвести», а основное название волшебного цветка в народном фольклоре — Перунов цвет.
У этого цветка — как и у самих древних богов (которых, помимо женских образов, всего два + верховный /Род/Сварог) — множество ипостасей, то есть устойчивых самостоятельных образов, в каждом из которых наиболее ярко проявляется особая черта, при этом они по сути являются одной и той же единой, но многогранной сущностью. Рассмотрим эти грани «волшебного Перунова цвета» подробнее.
(сияющий)
В некоторых русских народных сказках есть упоминание о и когда он цветет, то «ночь бывает яснее дня и море (= дождевая туча) колыхается». В легенде хорутан (славяне Восточных Альп) его аналог под названием солнечник «расцветает тогда, когда весеннее солнце победит черного волка (демона зимы), и хотя нечистые духи силятся не допустить его до расцвета, но усилия их постоянно бывают безуспешны». Есть и множество других названий этого цветка — светицвет (на Руси), Перунов цвет (у хорватов) и другие — в каждом из которых на первом место стоит признак «яркий», то есть все они — ни что иное как метафора небесной молнии .
Robert John Tornthon. Kwiat Paproci
Что касается самих легенд, то, конечно, в этих описаниях невозможно не узнать преданий о цветке папоротника, который согласно народным поверьям цветет ярким цветом всего несколько мгновений в самую волшебную и короткую ночь в году:
«В темную, непроглядную ночь, ровно в двенадцать часов, под грозой и бурею, расцветает огненный цветок Перуна, разливая кругом такой же яркий свет, как самое солнце; но цветок этот красуется одно краткое мгновение: не успеешь глазом мигнуть, как он блеснет и исчезнет!» (, «Поэтические воззрения славян на природу»)
«…цветовая почка его разрывается с треском и распускается золотым цветком или красным, кровавым пламенем, и притом столь ярким, что глаза не в состоянии выносить чудного блеска; показывается этот цветок в то же самое время, в которое и клады, выходя из земли, горят синими огоньками…» (, «Поэтические воззрения славян на природу»)
Смельчак сорвавший магический цветок среди прочего как раз и получает возможность видеть все земные клады — «темная земная кора кажется ему прозрачною, словно стекло». Другое предание гласит: «узнаешь и увидишь, где какая поклажа (клад) лежит и как что положено и сколь глубоко, и можешь взять без всякого вреда и остановки — для того, что ты уже демонов увидишь; а с ним тебя жестоко бояться станут».
А.Пиотровский. Сказка о цветке папоротника
Виктор Корольков. Перунов цвет
Именно поэтому «брать» волшебный цветок полагается также с соблюдением особых ритуалов, которые хоть и разняться в разных регионах, но тем не менее всегда содержат некую символику молнии (нож, четверговая свеча, рябиновая палка или лучина), и упоминают о защитной силе круга и скатерти/покрывала (круг — как универсальный обережный символ, скатерть — как аналог облачного покрова, «одеваясь которым становишься невидимкою; на те же облачные покровы опадает и »).
«…едва сорвет он цветок, как вдруг земля заколеблется под его ногами, раздадутся удары грома, заблистает молния, завоют ветры, послышатся неистовые крики, стрельба, дьявольский хохот и звуки хлыстов, которыми нечистые хлопают по земле; человека обдаст адским пламенем и удушливым серным запахом; перед ним явятся звероподобные чудища с высунутыми огненными языками, острые концы которых пронизывают до самого сердца. Пока не добудешь цвета папоротника — Боже избави выступать из круговой черты, или оглядываться по сторонам: как повернешь голову, так она и останется навеки!»
Остается прояснить — почему же именно папоротник стал аналогом молнии Перуна, тем самым сияющим и сверкающим цветком — ведь папоротники вовсе никогда не цветут! Но и в этом нет противоречия — согласно народным легендам добыть необычайно трудно, неуловимый как молния, он вспыхивает всего на несколько секунд — находится на грани « существует». Очевидно, что таким волшебным божественным цветком не могли бы стать ни шиповник, ни, скажем, дикая гвоздика — которые найти и сорвать может абсолютно каждый без усилий.
Но не только это важно — говоря о папоротнике, не стоит забывать о необыкновенной форме его листа. Древний реликтовый свидетель эры гигантских ящеров, он сам по себе, со скрученными в тугие шары побегами и резными листьями выглядит нездешним, сказочным, непохожим ни на что другое… а главное — он напоминает одновременно стрелу и птичье перо, что ведет нас к новой грани волшебного цветка.
«…ни минуты не остается в покойном состоянии, а беспрерывно движется взад и вперед и прыгает, как живая птичка; самый распустившийся цветок быстро носится над землею, словно яркая звезда, и упадает на то место, где зарыт клад…»
Здесь отражено представление о том, что волшебный цветок перемещается и вспыхивает с неуловимой быстротой — подобно молнии, которую многие индоевропейские народы представляли в виде птицы.
Е.Смиронова. В царстве папоротника
Кстати, один из видов папоротника в наших широтах носит название орляк, что отсылает нас уже к орлу и соколу — священным птицам славян, которые, в свою очередь, также неразрывны с богом воинской доблести Перуном.
Интересно, что птичье перо в мифологии индоевропейских народов очень часто является неким магическим артефактом — что, возможно, также связано с представлениями о божественных молниях. Так, индийский громовержец Индра, добывая сому (то есть напиток бессмертия или живую воду) из облачных гор, оборачивается соколом, а его упавшее перо также превращается на земле в волшебный цветок.
В наших же русских сказках тема волшебного пера представлена в истории о и в сказке о Вороне Вороновиче (или — в других версиях — о Медном, серебряном и Золотом царствах). В последней именно оброненный (или вытребованный) у Ворона Вороновича (ворон = добыватель живой воды) позволяет главному герою невредимым вернуться/перелететь в свой мир из некой параллельной реальности («заоблачного» или «подземного» царства). Аналогичная история есть в немецком фольклоре — там, герой, вложив себе в рот и уши по три перышка, получает возможность летать с невероятной быстротой.
Иллюстрация к сказке «Три царства — медное, серебряное и золотое»
(отпирающая замки)
«Если приложить к запертой двери или замку — они немедленно разлетятся на части, а если бросить в кузницу — ни один кузнец не в состоянии будет сваривать и ковать железо, хоть бросай работу! ломает и все другие металлические связи: сталь, золото, серебро и медь…»
Бытовало предание, что неуловимые воры вживляли себе в палец кусочек этой сказочной травы и тогда — стоило такому человеку дотронуться до любого замка — как он распадался от простого прикосновения.
Интересно, что и в Италии есть схожие предания о траве разрывающей железо. Там считалось, что если лошадь наступит на такую, то с нее сразу же отскочит подкова.
Другой образ, связанный с размыканием замков — это ключ, открывающий небо. У славян носителем подобных ключей от неба (а позднее — рая) традиционно считались птицы. Прилетая весной, они «открывали» небесные замки и выпускали на землю дожди. Отсюда же, скорее всего идет и предание о том, что ворон знает где добыть живую и мертвую воду, или же вовсе — является хранителем этих источников и носителем ключей от них.
(выпускающая росы, дожди и слезы)
В знаменитой «Голубиной книге» — удивительном памятнике словесности, сохранившем дохристианские верования наших предков в форме христианского стиха, есть часть, где перечисляются наивысшие и наиглавнейшие сущности среди разных групп — «что есть всем птицам мати», «всем зверям мати», «всем городам мати»… Так вот именно обозначена там как «трава всем травам мати».
«…смиряют нечистых духов, делают их послушными воле человека, уничтожают чары колдунов и ведьм, спасают от дьявольского искушения и всяких недугов…»
и (разящие демонов)
Если заставляет демонов плакать, то в иной своей ипостаси — — она заставляет их разбегаться в страхе и являет собой активную жизненную силу солнца (=Перуна), побеждающую Зиму (=болезни, бесы, смерть). Отсюда, вероятно, идет и иной визуальный образ — здесь уже важно не сходство с пером (как у ), а наличие колючек, поэтому нередко ассоциировалась с чертополохом или другими растениями из семейства репейников. Название же «одолень» происходит от слова «одолевать», подразумевая различных недругов и силы, тот же смысл несет и название «чертополох» (=всполошить чертей). Он же был известен под наименованиями волчец, игольчатка, колючка.
сохранил и записал заговор, которым ограждали себя на Руси от злых сил путники, отправляясь в долгую дорогу:
«еду я во чистом поле, а во чистом поле растет . ! не я тебя поливал, не я тебя породил; породила тебя мать сыра земля, поливали тебя девки простоволосые, ( вещие, облачные девы и жены). ! одолей ты злых людей: лихо бы на нас не думали, скверного не мыслили; отгони ты чародея, ябедника. ! одолей мне горы высокие, долы низкие, озера синие, берега крутые, леса темные, пеньки и колоды… Спрячу я тебя, , у ретивого сердца, во всем пути и во всей дороженьке.»
Впрочем, может быть и иной. Другое название этой волшебной травы — «прострел». Бытовало предание, что она возникла когда стрела бога вонзилась в некое живое растение (=прострелила его). В этом случае визуальное проявление Перунова цвета опять меняется — им становится растение со стеблем полым внутри (=простреленное). Поэтому на роль прострела чаще всего выбирают кувшинку (причем не только в разных регионах Руси, но и, например, в Германии). Интересную аналогию на этот счет предложил в своем исследовании Якоб Гримм — он отметил, что кувшинка — это локальный аналог лотоса, то есть цветка, с которым непосредственно связан индоевропейский миф о сотворении мира:
«Гигантский и роскошный цветок Индии, возникающий из лона вод, ближе всего мог служить эмблемою небесного , какой зарождается в недрах туч и цветет посреди дождевого моря; так как, по древнему воззрению, все сущее на земле вызывается к бытию творческою силою весенних гроз, то с лотосом соединяли миф о создании мира».
Независимо от разницы в названиях и внешнем виде свойства и прострела одинаковы. Оба фигурируют повсеместно в обрядах связанным с излечением от болезней домашнего скота, а также:
«…кто хочет, чтобы дом его был безопасен от грозы и пожара и чтобы житье в нем было счастливое, тот должен сорвать …»
Последняя важная аватара Перунова цвета — это , усыпляющая, сковывающая, смертоносная, погружающая в непробудный сон. Казалось бы тут есть некое противоречие — ведь все время до этого речь шла о противоположных понятиях — жизнь, пробуждение, живая вода. Но для наших предков здесь противоречия не было. Жизнь циклична и после «отпирания» небесной воды (жизни) идет новое ее «запирание» на замки — новая зима. Причем новый виток цикла жизни-смерти также связан с молнией.
В.Васнецов. Спящая царевна
По одним легендам сам Перун, воскресивший природу к жизни, усыпляет ее когда подходит время. Так, у чехов существовало предание о двух молниях — весенней огневой (т.е возжигающей пламя) и осенней ледяной (то есть гасящей его). По другим версиям ледяные молнии принадлежат не Громовержцу Перуну, а уже его противнику Вритре/Змею/Велесу — то есть молнии это общее для них орудие сражения, а гром — это звуки их битвы. Как бы то ни было смертоносная сила молний не подвергалась сомнениям, поэтому происхождение от молний же некой травы со свойствами усыпления понятно и логично. Другими словами — это аналог мертвой воды.
Виктор Корольков. Поединок Перуна с демоном зимы
Примечательно, что сбор также связывают с ночью на Ивана Купалу (день летнего солнцестояния 21 июня), ведь именно тогда происходит поворот на зиму — дни постепенно становятся короче, а ночи длиннее. Иными словами — природа достигла некого условного расцвета и начнет постепенно погружаться в сон.
Всеволод Иванов. Купальская ночь
Завершить наше фольклорное исследование волшебным трав хотелось бы поэтичной цитатой Апполона Апполоновича Коринфского (автора очерков о народных сказаниях и поверьях «Народная Русь: Круглый год сказаний, поверий, обычаев и пословиц русского народа»; «Трудовой год русского крестьянина»:
«Травы, долженствующие обладать таинственной силою, собирали в ночь на Ивана Купалу или Аграфену Купальницу, или Аграфену Лютые Коренья (с 23 на 24 июня), когда все земное получало сверъестественную мощь: как злую, так и добрую. И говорят, была (а может, по сию пору есть!) такая трава — колдовская, расчудесная! — что если отыщешь ее… пройдешь по любому морю — и ноги твои не промокнут. В эту ночь травы цвели огнем. Таковы были черная напороть, , голубь и другие. Иной цвет пылал неподвижным, сильным пламенем, иной имел вид молнии, летучего, призрачного огня…»