Ось «Восток — Запад» ловушка для России
Ситуация, в которой оказался мир, это ситуация некой пересменки, промежутка, потому что те цивилизации, которые поддерживали порядок модерна, на сегодняшний день перестали его поддерживать. Советский Союз больше не существует из-за предательства своей верхушки. Запад очень стремительно, на наших глазах, всё дальше уклоняется от миссии поддержания так называемого просветительского проекта, или проекта общества классического модерна, вырождается в антицивилизацию. Китай ещё не успел подойти к подобной миссии.
Мы оказались в странной ситуации, которая для России в геоэкономической и геостратегической перспективе выглядит как ловушка. Потому что несмотря на то, что сегодня в мире уже нет прежнего гегемона, гаранта неких правил игры, понятных для всех, никуда не делись экономические интересы и интересы, связанные с переделом собственности. Логика двойных стандартов, логика обманной гибридной войны в этих обстоятельствах не ослабевает, а лишь усиливается. Мы в этом плане оказались на разрыве между Востоком и Западом, будучи гораздо менее мощной державой и в экономическом, и в демографическом плане, чем совокупный Запад и нарастающий Китай.
Оказавшись в этой ловушке, мы стоим перед драматичнейшими вопросами: не только военными, даже понимая войну как гибридную, но и чисто идеологическими, ценностными. Надо признать, что мы достаточно далеки как от Запада, так и от Китая, представляя собой самостоятельный мир, который в значительной степени растерял свою самость и очень долго не может её обратно собрать. Попытки подпитаться опытом с Запада или из Китая неудовлетворительны. Хотя если говорить о китайской модели, то в недрах нашего Изборского клуба есть весьма успешный опыт такого рода — в первую очередь опыт академика Глазьева. Глазьев строит доктрину «государства развития», опираясь на прорывные успехи азиатских держав в формировании нового мирохозяйственного уклада.
Эта доктрина полезна для современной России, потому что она показывает то магистральное русло, в котором движутся страны Юго-Восточной Азии (в первую очередь Китай и Индия). Многие черты того интегрального строя, который там формируется, для нас как минимум поучительны, а может быть даже в чём-то могут рассматриваться как образец. Притом правы те эксперты, которые говорят, что эта грядущая модель мирохозяйственного уклада, новая социальная парадигма XXI века отличается от предыдущих тем, что в каждой цивилизации она проявляется по-своему, и каждая цивилизация в рамках этого уклада находит свои уникальные ответы на основные вопросы, поставленные технологическим, инновационным и общественным развитием.
В этом смысле и Китай, и Запад в чём-то оказываются парадоксально близки друг другу, поскольку то, что сегодня происходит в социальном пространстве информационной революции, а именно: построение так называемого алгоритмического общества на Западе, эксизма, и то, что происходит в Китае — социальный рейтинг, система социального кредита, — оказывается пусть и не одинаковым, но в нескольких ключевых точках загадочным образом совпадающим и при этом противоположным русской ментальности, можно даже сказать, угрожающим для неё.
Каким мог бы быть русский ответ? Русским ответом должен быть новый меритократический строй, связанный с нашими представлениями о том, что такое подлинная элита, подлинная избранность, что такое творческий дух. Именно с опорой на понимание творческой иерархии могла бы быть построена русская система, альтернативная в данном случае и Западу, и Востоку.
Нужно провести огромную работу, чтобы наши социальные сети превратить в соцплатформы, в полноценные информационные экосистемы. Вокруг них может интегрироваться социальный уклад будущего. Многие черты «государства развития» весьма перспективны, и они совмещаются с основными свойствами современных социальных платформ, в которых принципы кооперации и рынка, плановой системы хозяйства и свободной инициативы парадоксально соединяются. Есть определённая рифма между теми укладами, которые формируются в Азии, и самим духом эпохи информационного общества. И здесь у России тоже могут быть свои конкурентные преимущества.
Для нас Китай является поучительным примером и того, как надо, и того, как не надо действовать. Например, в вопросах построения иерархии общества, опеки над каждым гражданином через искусственный интеллект мы не похожи на китайцев, так же и в вопросах экологического регулирования, обращения с окружающей средой. Но в других принципиальных моментах это для нас некий урок, который показывает, что могло бы произойти с Советским Союзом, если бы не предательство его верхушки.
Экзистенциальное преимущество сегодняшнего русского человека — он недоверчив, скептичен по отношению к любым типам элиты, и отечественным, и мировым. Его столько обманывали, так часто издевались над ним и меняли правила игры, чтобы ограбить и растлить его, что в нём выработался некий иммунитет против любой версии «великого обнуления», хоть европейской, хоть китайской. Тем более российской. И нашим функционерам не стоит делать оскорблённый вид, когда выясняется, что население не хочет «играть» с ними в их «игры», связанные с цифровизацией, увеличением прозрачности личной жизни, вакцинацией и т.п.
Между тем новый строй и на Западе, и на Востоке, эксплуатируя доверчивость людей и их потребность в государстве как опекуне, демонстрирует такие пугающие черты, как сбор подробнейших идентификационных данных о поведении человека, подавление его «скрытности», вторжение в пространство его свободного выбора («карты искренности», штрафы для нелояльных, ограничения для них, «чёрные списки», поощрение доносительства, порождение «роевых коллективов», направляемых искусственным интеллектом и т.д.).
Нам не нужна эта восточно-западная парадигма социального программирования, мы хотим остаться внутренне свободными людьми, «скрытными», может быть, — да, «скрытными», поскольку нашу доверчивость нещадно эксплуатируют.
Какова могла бы быть геостратегическая альтернатива этой растяжки по оси «Восток — Запад»? Специфика положения России такова — и это в самом основании геополитической науки было изложено ещё на заре её возникновения — что мы по природе своей оказываемся на перекрёстке, на соединении разных мировых силовых линий. Для нас всё более актуальной и востребованной становится ось «Север — Юг».
Это концепция Большой Евразии, куда входят не только страны СНГ, не только те союзы, которые уже активно формируются (Евразийский экономический союз, ОДКБ), но и гипотетический союз с такими странами, как Иран, Индия; в перспективе можно рассматривать и Турцию, и Японию, и страны Юго-Восточной Азии, и даже выходить за рамки Евразийского континента. Эта вторая ось гипотетически способна стать балансиром и уравновесить ось «Восток — Запад». Тогда Россия действительно превратится в ключевого оператора на пересечении осей. И именно здесь выход из многих тупиков и ловушек.
В каком-то смысле это стало бы разрубанием гордиева узла, виртуозным решением. В противном случае все союзы, которые мы строим, включая и ШОС, и ОДКБ, остаются в некотором роде слабыми, потому что многие государства-участники этих союзов: и те, которые в них уже вошли, и те, которые сейчас рассматриваются как кандидаты или наблюдатели, — всё время смотрят по сторонам. Кто-то может сместиться обратно в зону влияния Запада, кто-то — безоглядно выбрать Китай как своего покровителя, а кто-то — уйти в усиливающийся исламский мир, в новый халифат.
Все эти союзы могут обрести настоящую силу и полноту только при растущей, усиливающейся России как возрождающемся мировом полюсе. Потому ось «Север — Юг» и оказывается сегодня ключевой, решающей для мировых судеб. В этом смысле я сторонник аккуратного, очень бережного для нашей идентичности и для наших интересов наращивания отношений с Китаем. Безусловно, отношения с Китаем, особенно экономические, должны наращиваться и дальше, они у нас даже и теперь недооценены — из диспропорций в международных экономических связях мы ещё не вышли. Но параллельно с этим наращиванием, восстанавливающим нормальное и гармоничное равновесие, должно начаться выстраивание других опор для будущего России.
Илл. Алексей Беляев-Гинтовт
Нажмите «Подписаться на канал», чтобы читать «Завтра» в ленте «Яндекса»
Переориентация внешнеполитических акцентов России с Запада на Восток будет происходить постепенно
Прошедшие в декабре этого года российско-американский и российско-китайский саммиты контрастируют буквально во всем. Начиная от информационного фона и проблематики переговоров и заканчивая общим антуражем мероприятий
С Вашингтоном Москва мучительно ищет и всё с большим трудом находит точки соприкосновения, не позволяющие отношениям между конфронтирующими державами войти в неуправляемое пике. С Китаем же Россия размеренно обсуждает то, как вывести «всеобъемлющее партнерство и стратегическое взаимодействие» между дружественными государствами на еще более высокий уровень.
С Соединенными Штатами мы обмениваемся бесконечными санкциями-контрсанкциями, зеркально высылаем дипломатов, прочерчиваем очередные красные линии по потенциально эскалационным территориям и временами как будто бы продолжаем сводить счеты уже давно закончившейся холодной войны. С Поднебесной — выстраиваем прагматичное двустороннее взаимодействие и успешно сопрягаем наши проекты «Экономического пояса Шелкового пути» и ЕАЭС.
Даже в оформлении российско-американского и российско-китайского саммитов просматривается их принципиальная различность. 8 декабря лидеры США и РФ общались на фоне своих национальных знамен. Позади главы Белого дома — лишь американский флаг. За спиной хозяина Кремля — только триколор. А вот 15 декабря флаги Китая и России расположились строго по протоколу, предусмотренному для двусторонних встреч на высшем уровне.
Крайне важно, что речь идет не только о сырьевом, но и высокотехнологичном российском экспорте в Китай. Например, в мае был дан старт совместному строительству четырех новых энергоблоков Тяньваньской АЭС. Кроме того, по мере неизбежной в условиях деглобализации переориентации Поднебесной на внутренний платежеспособный спрос, Россия вполне могла бы реализовать долгосрочную экспортную стратегию по продвижению отечественных товаров и услуг на китайском рынке. Впрочем, в этом вопросе потребуется активизация усилий не столько на уровне федерального центра, сколько в заинтересованных регионах Сибири и Дальнего Востока.
Последние годы Пекин стабильно занимает первую строчку в списке торговых партнеров Москвы. Но европейское экспортное направление все еще вносит бо́льшую лепту в бюджет России. Если рассматривать соотношения по тому же природному газу, то из поставляемых на внешние рынки «Газпромом» 185 млрд куб. м на «Силу Сибири» приходится лишь 10,2 млрд куб. м. Даже при том, что по сравнению с прошлым годом прокачка российского голубого топлива на китайском направлении увеличилась более чем вдвое.
Лишь в определенной перспективе, по мере выхода «Силы Сибири» на проектную мощность и возможного ввода в эксплуатацию «Силы Сибири – 2», азиатское направление сможет в значительной мере подстраховать российский газовый экспорт в Европу от потенциальных геополитических сбоев.
Заметно весомее в деле хеджирования рисков России на Западе может стать активизация совместной работы по созданию независимой финансовой инфраструктуры для обслуживания торговых операций между РФ и КНР. Москва и Пекин уже давно осуществляют взаиморасчеты в национальных валютах, но на сегодняшний день речь может идти не просто о наращивании их доли, а о выходе этого процесса на новый технологический уровень.
Уже много лет США и их европейские союзники периодически грозят закрыть России доступ к системе финансовых платежей SWIFT. Разумеется, подобный рестриктивный шаг обсуждается преимущественно как крайняя мера, однако это не мешает Западу использовать угрозу ее применения в качестве инструмента давления на Кремль. Таким образом, интенсификация российско-китайского взаимодействия в рамках разработки альтернативных международных финансовых инструментов и механизмов крайне важна как сама по себе, так и с учетом потенциальных осложнений с реализацией торговых операций Москвы на американо-европейском направлении.
В свою очередь, Россия страхует Китай от эвентуальных угроз военного характера. Помощь Москвы в создании китайской системы предупреждения о ракетном нападении критически значима для Пекина. Разумеется, речь не идет о возникновении военного союза и ограничении свободы маневра каждой из стран в Азии и мире, но нельзя не отметить, что взаимодействие вооруженных сил России и Китая последние годы происходит по такой же восходящей траектории, что и торгово-экономические отношения двух стран.
Едва ли у кого-то еще остались сомнения в том, что XXI век будет веком Азии. Переориентация внешнеполитических акцентов России с Запада на Восток будет происходить постепенно. Азиатский вектор еще какое-то время останется для Москвы дополнительным, резервно-страховочным направлением, призванным уравновесить проблемные и конфликтные, но по-прежнему более значимые отношения с западными партнерами.
Александр Ведруссов, газета «Известия»
Современная Россия относится скорее к западной или скорее к Восточной культуре? (Сочинение на свободную тему)
Российская федерация — огромное государство, условно разделенное на две части — Европу и Азию, или другими словами на восточную и западную часть. Получается, что Россия может принимать как восточную культуру, так и культуру запада. Но к какой культуре относит себя большая часть россиян? В чём заключается культура обоих сторон? Что повлияло на преобладание одной культуры над другой?
В силу своего расположения, развитие России происходило за счет смешивания двух культур — восточной и западной. Часть государства были и остаются приверженцами древней культуры стран востока, другая же часть остаются быть преданы порядкам Европейской (западной) культуры.
Истоки западной культуры уходят далеко в прошлое. Как известно, Европа всегда опережала остальные страны, в том числе и Российскую империю, в социальной, политической, экономической, научной и духовной сферах жизни общества.
Большинство течений пришло в Россию с Запада.
Западная культура сложилась на базе государств, в частности, государств Европы. Культура, основанная на древнеримской и древнегреческой культуре, в своей основе имела преобладание: собственности на земельные участки, высокий промышленный прогресс, развитие товарно-денежных отношений, капиталистический уклад жизни.
Восточная культура образованна из нескольких культур: Древняя Индия, Китай, Египет и мусульманские страны. Культура востока, как и другие культуры, имеет свои характерные особенности: богатое землепользование, преклонение человека перед природной сущностью, преобладание созерцательного, нежели преобразовательного, почитание традиций своих предков, уважение ко всему, что имеет свои обычаи, уклады, идейные обрисовки.
Культура Российского государства сложилась из двух совершенно разных по свое окраске культур. Каждая культура, так, или иначе, повлияла на устои всей страны. Западная культура повлияла на технический прогресс Российской империи, а Восточная культура оказала влияние на духовное развитие нашей страны.
Подводя итоги, можно сказать, что есть аспекты, которые могут позволить утверждать, что в российской культуре преобладает западная культура, учитывая, что самое главное Россия переняла с Запада, так, технический прогресс, утверждение прав и свобод человека:
1. Географически Россия своей большей частью находится в Европе.
2. Экономический прогресс.
3. Одна этническая ветвь.
Таким образом, можно сказать, что Восточная и Западная культуры не важная часть российской культуры. Однако с небольшим отрывом Западноевропейская культура преобладает над восточной.
Внимание!
Если Вы заметили ошибку или опечатку, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter.
Тем самым окажете неоценимую пользу проекту и другим читателям.
Нельзя упускать из виду, что в истории России отсутствуют те основные моменты, которые формировали западноевропейскую цивилизацию на протяжении четыреста лет после 15-го века: ренессанс и реформация, то есть освобождение души человека от подчинения церкви; огромный приток золота и серебра из нового континента, Америки, приведший к инфляции и к падению помещиков; аграрная революция, то есть создание рабочего класса и первоначальное накопление капитала; буржуазные революции, освобождающие собственность и средства производства из рук дворянства; всё это подготовило основу для индустриальной революции. Только после всего этого мучительного процесса Западная Европа, прежде всего Англия, смогла уйти от первобытной жизни средневековья и постепенно строила гражданское общество, где широкие массы приобретали возможность жить как индивидуум со здоровым представлением о своих правах и обязанностях. Галантные манеры и этикет европейцев начали охватывать широкие слои населения только после экономического развития 17-го века.
А в течение всего этого времени Россия спала во тьме крепостничества. Насильственное введение Петром Великим европейской культуры затронуло лишь ограниченную часть населения. Средства производства, то есть земля и крепостники, прочно оставались в руках дворянства и новосозданной интеллигенции только оставался выбор стать революционером или оставаться ≪лишним человеком≫. Следовательно, когда Россия взялась за индустриализацию, примерно половина инвестиций осуществлялась за счёт иностранного кредитования.
Задача, перед которой Россия стоит, огромная. У неё нет основания утверждать, что она принадлежит к Западной Европе. Ей необходимо за короткое время наверстать упущенное за четыреста лет: отставание в моральном и материальном отношениях. Тут физиологическое сходство русских с европейцами не может преодолеть историческую разницу.
С другой стороны, история евразийского континента так сложна, что любая дискуссия о культурных различиях обречена на относительность. Ибо на этом континенте пересекались, и друг на друга влияли жёлтые, белые и коричневые. Типичным примером служат такие районы как Центральная Азия и Сибирь. Даже китайская культура не лишена влияния, как персидской цивилизации, так и норм кочевнических наций, что в равной степени повлияло также на Россию. Может быть, только Западная Европа и Япония избежали господства восточных кочевнических наций.
Привидения Запада и Востока
— отсутствие объективного понимания
Большая часть дискуссии о Востоке и Западе не имеет реального основания. Когда люди обмениваются своими представлениями и убеждениями об иностранцах, неоснованными на реальностях, их полемика может носить лишь пустой характер.
Индивидуализм освобождает человека (в относительном смысле слова, на Западе тоже существуют разные привязанности), и при этом не в ущемление прав других людей. На Западе нет морального кодекса, писанного или неписанного, который принуждает людей уважать своих родителей. Без этого люди на Западе с большой любовью относятся к своим родителям и друзьям. Другими словами, если в некоей степени идеализировать, на Западе естественное человеческое чувство любви и симпатии является связывающим звеном вместо принуждённого коллективизма и других моралей.
Образ жизни на Западе скромный. Мало кто может позволить себе “Mercedes” или “BMW”. Европейцы не гоняются за новыми видами электрических приборов. Они тратят большую часть своих доходов на образование своих детей, на отпуск и на обзаведение дома (шведы иногда даже своими руками строят свои дома). Понимание о Западе в России перевёрнутое и обусловлено своим меркантильным и обывательским представлением о ≪роскошном образе жизни при капитализме≫. На самом деле, на Западе делают ставку не столько на материальные блага, сколько на моральное достоинство и свободу.
Тем более становится непонятным увлечение некоторых россиян ≪восточной культурой≫. Для них ≪Восток≫ является антиподом той ≪западной материалистической культуры≫. По их мнению, коллективизм и мораль общежития на Востоке могут исправлять чрезмерно западный индивидуализм, который якобы игнорирует интересы государства и других людей. Но они влюбляются в призрак Востока.
Нынешний бум восточной культуры в России мне напоминает шестидесятые годы в США. В то время молодые люди, называющие себя ≪битники≫ протестовали против всех устоев общества и многие из них увлекались восточной культурой, прежде всего Дзэн-буддизмом. Это был ренессанс в США, освобождение человеческой души от разных ограничений, самоутверждение пресыщенного молодого поколения и протест против Вьетнамской войны.
Нынешний восточный бум в России имеет несколько причин. Во-первых, разочарование в капитализме (в его первобытном виде) играет свою роль. Во-вторых, неготовность европейцев приобщать к себе россиян отталкивает их к Востоку в поиске своего места. В-третьих, некоторые россияне надевают на себя восточную культуру как украшение, как моду, словно российские женщины, которые только недавно получили возможность попробовать разную моду и косметику.
И во всём этом прослеживается недостаток объективного представления о других цивилизациях. Практически все руководствуются старыми стереотипами, которые беспрерывно воспроизводятся и в школах и в вузах и в СМИ. Согласно их мнению, в Японии царит коллективизм, и все послушно подчиняются государству, государю-императору и начальникам на своих рабочих местах. Хотя порой мелькают перед глазами меркантильные и подобострастные живые японцы, японцы должны располагать, на их взгляд, высоким моральным духом, как у самураев в фильмах Куросавы. Согласно их представлению, каждый японец должен быть высочайшего класса каратистом или дзюдоистом и каждая японка должна владеть тончайшим искусством Икебана и чайной церемонии.
Нынешний мир быстро и динамично развивается. И в России, и в Китае поведение и менталитет молодёжи существенно меняются. Молодёжь всегда и везде более либеральная и более самоутверждающая, чем предыдущие поколения, и молодёжь в этих странах сегодня чётко ориентируется на ≪западную цивилизацию≫. Они там видят что-то положительное и здоровое, то есть рационализм, освобождение от нерациональных привязанностей. Экономическая реформа раздробила права на средства производства и создала много рабочих мест, не зависящих от чиновников. Распространение компьютерной технологии в свою очередь открыло огромное количество рабочих мест для индивидуалистски настроенной молодёжи.
Некоторые русские философы в начале двадцатого века в фантастическом тоне заявляли, будто Россия из-за своей исторической отсталости не имеет другого выбора, как только оставаться самодержавной. Правда, в России очень долго продолжалось господство страха. Страх искажает человеческую природу и заставляет его подчиняться власти. Но его эффект не вечный. Когда снят страх, тут же возрождается свобода. Хорошими примерами служат в России такие явления, как шестидесятники, тот ажиотаж вокруг свободных выборов во время перестройки и изменение нравов молодёжи сегодня.
Скептики в отрицание всего этого указали бы на скинхэдов и на широкие массы, для которых хлеб и пособие важнее, чем свобода. Однако во всех обществах есть неуспевающие люди, которые или винят преуспевающих или ждут помощи от правителей. Если делать политическую ставку на таких людей, страна будет попадать в застой, а ценности и менталитет будут окаменены.
Всегда сложно найти оптимальный баланс, на кого сделать большую ставку в социальной политике, на преуспевающих или на проигравших. Но это именно успешные, способные люди (их доля в целом населении всегда довольно ограниченная), которые создают богатство, развивают новые предприятия, и, следовательно, изменяют ценности в обществе и менталитет народа.
Наверно есть серьёзные люди, которые замечают, что западный индивидуализм как идеология имеет свои ограничения и является лишь одним этапом в человеческом мышлении. Но на мой взгляд в России сегодня первоочередной задачей является утверждение права индивидуума, и поэтому было бы преждевременно оглядываться на коллективистское или восточно-мистическое начало, ибо это чревато опасностью его использования со стороны консервативных сил.
Можно обсуждать вопрос ценностей для осмысления, но нельзя навязывать ту или иную систему ценностей, ибо ценности должны естественным и стихийным образом формироваться по мере социального развития, ибо любое принуждение лишает общество динамизма в своём развитии. Более того, граница между восточной и западной культурами расплывчатая и постоянно меняется. Тот же Киплинг сам сказал после своей известной фразы, ≪Но нет Востока, и Запада нет, что—племя, родина, род. ≫.
Россия есть Россия. В ней особенная стать. Высокий уровень образования, богатое воображение, обилие эмоций и теплота в человеческом общении. Хотя её молодёжь меняется, пока нет признака, что эти положительные качества будут стираться. Восток или Запад, стоило бы оберегать их.
(оригинал на русском).