Адвокат Трунов: Мы строим не цивилизованное общество, а большую тюрьму
Глава СКР Александр Бастрыкин предложил создать финансовую полицию
В России, возможно, появится финансовая полиция. Такое предложение внес глава Следственного комитета России Александр Бастрыкин на коллегии ведомства. Специализированные полицейские потребовались для более эффективного расследования опасных финансовых преступлений против государства.
По мнению господина Бастрыкина, налоговая инспекция при расследовании финансовых преступлений — плохой помощник. «До сегодняшнего дня по результатам проверок налоговых органов возбуждалось лишь каждое седьмое уголовное дело», — заявил глава СКР. Это связано с тем, что «налоговый орган не вправе проводить оперативно-розыскную деятельность».
Создание финансовой полиции могло бы исправить ситуацию. «Финансовая полиция не ограничивалась бы лишь налоговыми деяниями, ей могла бы быть передана функция по противодействию преступлениям, посягающим на финансовую систему государства», — пояснил господин Бастрыкин.
Между тем, ущерб государства от финансовых преступлений — огромный. Только в 2011 году при расследовании налоговых преступлений в казну было возмещено более 5,5 миллиардов рублей. Но это, по сути, лишь надводная часть айсберга.
Нужна ли России финансовая полиция, рассуждает адвокат Игорь Трунов.
«СП»: — Игорь Леонидович, создание финансовой полиции — шаг в правильном направлении?
«СП»: — О чем это говорит?
— Боюсь, мы строим не рыночную экономику, не цивилизованное общество, а все-таки большую тюрьму. Развитие идет в двух направлениях: либо правоохранительная система, либо строительство тюрем. Количество осужденных в России не снижается. Число заключенных на душу населения сегодня примерно такое же, как во времена Сталина.
Если вдуматься — это страшно. Огромная часть трудоспособного населения сидит в тюрьмах и на зонах, а другая часть — ловит их и сторожит. Все эти люди не строят дороги и школы, не занимаются наукой и инновационным развитием. Они ничего не производят.
«СП»: — А вы, со своей стороны, что предлагаете?
Думаю, основной вопрос, который должен сейчас обсуждаться — сокращение количества и повышение эффективности полицейских.
«СП»: — В Москве вроде бы пытались что-то делать для этого. Например, установили камеры для фиксации нарушений правил дорожного движения…
— В Москве думали поменять большое количество полицейских на систему видеонаблюдения и на автоматическую систему видеофиксации правонарушений. И что в итоге? Были построены обе эти системы, но оказалось, что они работают из рук вон плохо.
Это, конечно, говорит о низкой компетенции чиновников, принимающих решения. И причина тому — отсутствие политической конкуренции. Министров у нас не сменяют, они уже покрылись плесенью, но уверены в завтрашнем дне вне зависимости от качества своей работы. В этом, мне кажется, и зарыта собака. Здесь нужно искать ответ как нам двигаться вперед.
«СП»: — Но вот в Штатах есть люди, которые занимаются именно финансовыми преступлениями. Мы чем хуже?
— Давайте сравним численность, к примеру, американской судебной системы и российской. Возьмем Верховный суд США — он обслуживает государство больше России в два раза по численности населения. Численность ВС США — девять человек. Численность Верховного суда РФ — 200 человек. И такая пропорция у нас везде.
Если мы увеличим эффективность работы наших правоохранительных органов до уровня американских, — конечно, можно и финансовую полицию создать. Но тогда из одной только системы МВД у нас получится добрый десяток различных структур, половину из которых придется расформировать. К чему сейчас снова раздувать штаты?!
«СП»: — Предложение о создании финансовой полиции озвучил лично Бастрыкин. Это значит, принципиальное решение уже принято?
— Абсолютно не факт. Идеи хлещут из Бастрыкина, как из фонтана. Недавно, например, он предложил наделить следователя гораздо большими полномочиями, чем представителя стороны обвинения. Или еще инициатива — создать фонд защиты жертв преступлений. Но зачастую предложения Александра Ивановича заканчиваются ничем. Нынешнее предложение Бастрыкина — скорее, пробный шар и попытка продемонстрировать, что глава СКР продуктивно работает…
Владимир Овчинский, доктор юридических наук, начальник российского бюро Интерпола в 1997−99 годах:
— Идея, которую высказал Александр Иванович Бастрыкин, не нова. Сегодня в России есть отделы по борьбе с налоговыми преступлениями — они находятся в структуре подразделений по борьбе с экономической преступностью и коррупцией МВД.
Раньше была налоговая полиция. В начале «нулевых», в 2002 году, на ее базе собирались создать финансовую полицию по типу итальянской финансовой гвардии — были подготовлены соответствующие законопроекты, очень неплохие. Но потом было принято решение вообще ликвидировать налоговую полицию, а функцию борьбы с налоговыми преступлениями передать в МВД. На базе же налоговой полиции была создана служба по контролю за оборотом наркотиков.
«СП»: — Но в России есть финансовая разведка. Разве она занимается не тем же самым, чем собирается заниматься финансовая полиция?
— Это совершенно разные вещи. Финансовой разведкой у нас называют Росфинмониторинг при Министерстве финансов, он не занимается оперативно-розыскной деятельностью. Росфинмониторинг взаимодействует с Центробанком и отслеживает перемещение финансовых средств, но не имеет права проводить расследования и возбуждать уголовные дела. Разведка лишь передает материалы для возбуждения дел в Следственный комитет или МВД.
Теперь Бастрыкин, по сути, предложил изъять у МВД часть оперативных подразделений и создать финансовую полицию как самостоятельный оперативно-розыскной орган. В этом случае следствие бы вел Следственный комитет.
Это вполне разумный вариант — в условиях, когда огромные бюджетные средства расхищаются. Недавно глава Счетной палаты Сергей Степашин докладывал результаты проверок: за последние годы в два раза выросло нецелевое использование бюджетных средств, а хищения из казны в 2011 году достигли рекордной отметки — свыше 700 млрд рублей (почти 22 миллиарда долларов, — «СП»). Это, конечно, совершенно дикие цифры.
Парадокс в том, что уголовных дел возбуждается при этом очень мало. Это легко объяснить. Когда все процедуры проводятся в одном ведомстве — оперативная разработка, проверка оперативных материалов, их реализация, — тогда появляются и уголовные дела. А когда одно ведомство занимается сбором информации (причем, не правоохранительное, а чисто контрольное, как Росфинмониторинг), а потом перебрасывает ее в правоохранительные органы — процесс затягивается, и репрессивный эффект на выходе низок. Поэтому и ставится задача: создать финансовую полицию, и с ее помощью активизировать работу по возвращению финансовых средств.
Но для этого, на мой взгляд, нужен ряд других условий. Росфинмониторинг тоже должен стать самостоятельным органом, причем с функцией оперативно-розыскной деятельности. Возможно, финансовую разведку следует объединить с финансовой полицией, а следствие по этим делам передать Следственному комитету. Вот это, на мой взгляд, будет идеальная модель для борьбы с финансовыми преступлениями.
Место и роль финансовых подразделений в системе МВД России
Результаты деятельности органов внутренних дел напрямую зависят от финансового обеспечения, грамотного управления бюджетными ресурсами, реализации мер социальной защиты личного состава МВД России, пенсионеров и членов их семей.
6 июля 1918 года была образована финансовая служба МВД России. Финансовые подразделения МВД России за период своей истории на высокопрофессиональном уровне решали весь комплекс государственных задач по финансовому обеспечению деятельности органов внутренних дел, постоянно совершенствуя экономическую политику ведомства и одновременно укрепляя финансовую дисциплину.
Сегодня подразделениям финансовой службы приходится решать поставленные задачи в условиях жесткой экономии расходования бюджетных средств, выделяемых на содержание органов внутренних дел, в том числе изыскание денежных средств на проведение карантинных мероприятий по недопущению распространения новой коронавирусной инфекции COVID-19.
Вопросы финансово-экономического обеспечения деятельности подразделений МВД России играют немаловажную роль в решении государственных задач по борьбе с преступностью, охране общественного порядка, обеспечению законных прав и интересов граждан.
Именно достаточное, стабильное и разумное финансирование является одной из составляющих, позволяющей сотрудникам оперативных и иных служб и подразделений МВД России эффективно решать стоящие перед ними задачи.
Сотрудники финансовых подразделений Министерства принимают непосредственное участие в законотворческой деятельности бюджетной сферы.
А в решении вопросов по обеспечению социальной защищенности личного состава органов внутренних дел и членов их семей, пенсионного обеспечения ветеранов – финансовая служба занимает ключевое значение.
Дорогие коллеги!
Уважаемые ветераны финансовой службы!
В день профессионального праздника хотелось бы поблагодарить всех за добросовестный, самоотверженный труд и отдать дань глубокого уважения ветеранам финансовой службы, которые, оставаясь верными своему призванию, передают молодежи не только свои профессиональные знания, но и жизненный опыт, крайне необходимый в их повседневной служебной деятельности.
Желаю всем крепкого здоровья, добра, мира, счастья и благополучия.
Начальник ЦФО УМВД России
по Ульяновской области
полковник внутренней службы
В.Е. Селезнев
Правительство отказалось от создания финансовой полиции
Еще в январе прошлого года на очередной ежегодной коллегии СКР Александр Бастрыкин заявил, что ведомство заинтересовано в создании в России финансовой полиции. Глава СКР предлагал создать эту структуру, например, на базе Росфинмониторинга, придав ему оперативные и другие функции. В декабре 2012 году СКР оформил соответствующее предложение в правительство и администрацию президента. В нем говорилось, что в последнее время в сфере противодействия экономическим преступлениям наметилась негативная тенденция — функции борьбы с отмыванием денег, незаконным выводом капиталов за рубеж и налоговыми махинациями фактически переданы надзорным органам, а оперативные подразделения МВД от этого самоустранились.
Глава СКР отмечал, что у ФНС нет права заниматься оперативной работой и опыта раскрытия финансовых афер, поэтому по материалам налоговиков возбуждалось только 10% уголовных дел. По данным СКР, в последний год количество выявленных налоговых преступлений уменьшилось в 50 раз по сравнению с 2002–2003 годами. В этой связи СКР предложил Владимиру Путину решить вопрос о создании в России нового ведомства — финансовой полиции.
Как выяснили «Известия», все заинтересованные ведомства дали на предложение главы СКР отрицательный отзыв, что фактически ставит крест на идее создания финансовой полиции.
— Представители президента написали в отзыве, что считают предложение Бастрыкина преждевременным. По их мнению, отчасти снижение эффективности борьбы с налоговыми преступлениями связано с низким качеством самого следствия и проблемами во взаимодействии следователей с другими подразделениями. Кроме того, по их словам, создание новой структуры потребует значительных бюджетных затрат и масштабных организационных изменений, — рассказал источник в администрации президента.
Не в восторге от инициативы СКР и в силовых ведомствах. В своем отзыве (есть в распоряжении «Известий») замминистра внутренних дел Михаил Ваничкин сообщает, что «СК России не пояснил, каким образом финансовая полиция сможет повлиять на качество оперативного сопровождения по уголовным делам, когда основной причиной низких показателей является отстранение в 2011 году МВД от этого вопроса». В качестве примера полицейские приводят следующую статистику: в 2010 году подразделения МВД выявили 13,8 тыс. финансовых преступлений, в 2011-м — 8,2 тыс., в 2012 году — 5,4 тыс.
МВД также считает странными обвинения СКР в самоустранении оперативников от раскрытия финансовых преступлений, пояснив, что с 2010 года количество профильных специалистов в ведомстве было сокращено на 62%. Полицейские, в свою очередь, говорят, что плачевная ситуация вокруг финансовых преступлений связана и с тем, что теперь их расследование передано в СКР, где до сих пор нет квалифицированных специалистов этого профиля.
По мнению МВД, создание новой структуры не изменит положение дел, не решит проблем законодательного и кадрового характера. Полицейские полагают, что бороться с финансовым криминалом должны подразделения МВД — по борьбе с экономической преступностью и противодействию коррупции.
ФСБ также считает нецелесообразным создание новой оперативной структуры и поясняет, что будет правильно дать МВД право по проведению оперативных мероприятий в финансовой сфере, а также предоставить другим ведомствам возможность расследовать подобные дела.
ФНС сообщила в правительство, что она разделяет озабоченность СКР ситуацией вокруг финансовых преступлений. В ведомстве говорят, что бороться с финансовыми преступлениями им не позволяет несовершенное законодательство. Налоговики, в свою очередь, предлагают следующее: необходимо сохранить за МВД функции оперативного сопровождения по финансовым преступлениям, в самом СКР должны быть созданы спецподразделения по расследованию таких дел, на основе анализа практики раскрытия и расследования подобных преступлений необходимо подготовить предложения об изменениях законодательства.
Рассмотрев предложение СКР, в Минфине заявили, что создание отдельной структуры — финансовой полиции — потребует существенного перераспределения функций различных структур и дополнительных затрат из бюджета. По мнению Минфина, СКР и сейчас обладает достаточными полномочиями по расследованию финансовых преступлений, поэтому предлагает проверить, как следователи их применяют на практике.
Генпрокуратура также дала негативную оценку предложению СКР. «Полагаем нецелесообразным создание финансовой полиции», — пишут в отзыве ее представители.
«С момента создания СК планомерно реализуется идея перераспределения подследственности преступлений. Инициатором изменения подследственности в налоговой и таможенной сфере является СК. Вместе с тем каких-либо позитивных изменений не произошло», — сообщает Генпрокуратура.
По мнению прокуроров, жалобы СКР не заслуживают внимания, а практика показывает, что проблем во взаимодействии между следствием и оперативниками не возникает. Прокуроры также напоминают о печальном опыте создания в России налоговой полиции.
В СКР уверены в своей правоте.
— По крайней мере несерьезными выглядят опасения представителей некоторых ведомств о том, что создание финансовой полиции может превратиться в опричнину, — заявил официальный представитель СКР Владимир Маркин. — В своем предложении мы делаем акцент на том, что финансовая полиция не должна обладать чрезвычайными полномочиями. Их объем будет таким же, как и у других ведомств, уполномоченных вести оперативную деятельность. Повышение возможностей нового госоргана может достигаться исключительно за счет расширения его информационно-аналитического обеспечения.
По словам Маркина, бояться создания финансовой полиции стоит только тем, кому действительно есть чего бояться и что терять.
Эксперты скептически относятся к идее создания спецведомства по финансовым преступлениям.
— В первую очередь необходимо провести тщательную ревизию и понять, почему не работает система, — рассказал «Известиям» бывший генпрокурор России Юрий Скуратов. — Причины могут быть связаны как с коррумпированностью правоохранительных органов, недостатком ресурсов или полномочий, так и со слабым надзорным контролем. А создание еще одной новой структуры не является панацеей. Вспомните, как в свое время ратовали за создание службы судебных приставов, однако ситуация с исполнением решений судов и производств с тех пор стала только хуже.
— Я в целом разделяю позицию Бастрыкина об усилении борьбы с финансовыми преступлениями, но считаю, что нет надобности создавать новую структуру — у подразделений по борьбе с экономическими преступлениями МВД есть опыт, знания и методики для полноценной возможности решать такие задачи, — заявил «Известиям» член комиссии по реформированию МВД Александр Гуров.
По мнению специалистов, у СКР и МВД и сегодня достаточно полномочий для эффективной работы с финансовыми преступлениями.
— Вопрос скорее в другом: дать наконец возможность правоохранителям нормально работать. Из-за непрерывных сокращений, реформирований и переименований они живут в состоянии постоянного стресса, — считает член думского комитета по бюджету и налогам Антон Ищенко. Он также отметил необходимость повышения зарплат сотрудникам СКР.
Финансовая полиция вместо налоговой милиции и прочего – внедрять нужно хотя бы глядя на то, что собой представляет налоговая милиция и прочие органы уголовной юстиции, которые должны бороться с экономическими правонарушениями. Однако вместо аналитической финслужбы расследований может появиться новый силовой монстр.
В Верховной Раде 15 марта 2016 г. под №4228 был зарегистрирован законопроект «О финансовой полиции», инициаторами которого выступили девять народных депутатов (кто непосредственно составлял законопроект и фамилии депутатов-подписантов см. поссылке).
Законопроект тут же начали пиарить через круглые столы и т.п. мероприятия. Документ ожидаемо расхваливали. Однако хорошо обосновав необходимость коренного реформирования налоговой милиции (а она очевидна даже самым «слепым»), авторы законопроекта «О финансовой полиции» решили породить нового силового монстра.
Краткая предыстория
Данный законопроект сейчас – единственная инициатива нынешней конфигурации власти по реформированию налоговой милиции. Он далеко не первый из череды законопроектов, которыми предлагалось ликвидировать налоговую милицию в том виде, в котором она существует с конца 1990-х гг. (при ГНАУ, ГНСУ, МДСУ и ГФСУ).
Но впервые авторы такой идеи очень тщательно подошли к ее обоснованию. Более того, они не пошли по пути очевидного популизма или лоббизма – проект предусматривает создание нового органа на месте ликвидируемого, а не просто его ликвидацию или присоединение к другой структуре. Подобные начинания не совсем новы – они имеют место уже более трех лет, когда впервые речь зашла о создании службы финансовых расследований…
В качестве обоснования необходимости ликвидации налоговой милиции в теперешнем виде авторы вспомнили давнишний Указ Президента №311 от 08.04.2008 г., которым было введено в действие решение СНБО об утверждении концепции реформирования уголовной юстиции Украины. Согласно принятой еще восемь лет назад концепции предусматривалось, что досудебным расследованием налоговых финансовых и таможенных преступлений и уголовных проступков должен заниматься самостоятельный орган уголовной юстиции в системе Минфина. Собственно, тогда же, восемь лет, назад появилось и предлагаемое название службы – финансовая полиция.
Аргументы авторов законопроекта, опирающиеся на катастрофические результаты работы нынешней структуры, выглядят более чем убедительно (см. «Топ-3 фактов…»), местами они просто убийственны.
Например, по их информации, в 2014 г. было начато досудебное расследование по 8,4 тыс. производств (с учетом ранее начатых производств расследовалось 11 тыс. производств). При этом 3,5 тыс. производств (больше 30%!) было закрыто в связи с отсутствием события уголовного правонарушения или его состава. Другой пример: в 2015 г., по данным ГПУ, числилось 1717 уголовных производств относительно умышленного уклонения от уплаты налогов, сборов и единого взноса. По ним были вручены уведомления о подозрениях лишь в 175 производствах (10%), а в суд с обвинительным актом было передано лишь 50 производств (менее 3%).
Еще факт: в 2015 г., по данным Государственной фискальной службы, сумма установленных убытков по уголовным производствам составила 918 млн грн, из которых было возмещено 521 млн грн. При этом на содержание налоговой милиции государством было выделено на 33 млн грн больше – 554 млн грн!
Нельзя сказать, чтобы о коррумпированности и экономической неэффективности налоговой милиции никто не знал. Однако столь грамотно поданная информация ранее не систематизировалась.
Что предлагается взамен
К сожалению, авторы законодательной инициативы предлагают не совсем то, что хотелось бы, или на что надеется бизнес. Более всего предложенный вариант создания финансовой полиции (с определенной адаптацией) напоминает попытки протянуть создание службы финансовых расследований, которые предпринимались Андреем Головачом, экс-руководителем налоговой милиции (при министре доходов и сборов Александре Клименко) и соратником Арсения Яценюка – Владимиром Хоменко, экс-зампредом ГФС (при Игоре Билоусе).
Предлагаемая в законопроекте к созданию финансовая полиция должна будет собой представлять государственный правоохранительный орган, на который возлагается обязанность обеспечения предупреждения, прекращения, расследования и раскрытия преступлений в сфере формирования и использования финансовых ресурсов государства, экономической безопасности.
То есть речь не идет об ожидаемой бизнесом демилитаризации налоговой милиции и ее превращении в аналитически-юридическую структуру с небольшой силовой составляющей. И это — концептуальный провал авторов реформы.
В новом силовом мега-органе по задумке авторов предлагается объединить функции, которые ныне закреплены не только за налоговой милицией, но и МВД (департамент защиты экономики Нацполиции), и СБУ. На самом же деле в законопроекте новой структуре планируется передать в основном подследственность структур МВД ( в частности, по борьбе с экономическими преступлениями и некоторые другие), и в определенных законопроектом случаях даже антикоррупционных преступлений, находящихся под контролем Национального антикоррупционного бюро (НАБУ).
А вот подследственность СБУ вообще не уменьшается ни на одну статью. Даже давно облюбованная СБУ статья «Контрабанда», которая и дает ей обширнейшие возможности в преследовании субъектов ВЭД (разумеется, без результата для государства, как и в случае с налоговой милицией), остается подследственной именно СБУ. Если в финальном варианте законопроекта все так и останется, никакого отстранения СБУ от участия в экономических преследованиях не произойдет.
Выглядит странно и решение передать некоторые права Нацполиции в Финполицию. Среди таковых, например, поверхностная проверка лиц (по сути, личный обыск), остановка транспортных средств, требование покинуть помещение и ограничение доступа на определенную территорию и многое другое.
Кстати, требование покинуть помещение и ограничение доступа на определенную территорию в случае со взаимоотношениями силовиков и бизнесменов могут вообще завести очень далеко. Например, потребует финполицейский, чтобы бухгалтер покинул помещение, а потом этот бухгалтер будет долго доказывать, что у него пропали какие-то документы и т.п.
Кстати, расширяются права финансовых расследователей и в части оперативной работы. Сейчас согласно Уголовному процессуальному кодексу среди оперативных подразделений правоохранительных органов только детективы НАБУ имеют право по собственной инициативе осуществлять процессуальные действия в уголовном производстве, а также – обращаться с ходатайством к следственному судье или прокурору. То есть условно без «одобрямса» начальства. Такие же полномочия предлагается распространить и на детективов Финполиции.
Контроль и кадры
Предполагается, что деятельность Финполиции будет направляться и координироваться Кабмином через министра финансов. Сейчас, напомним, деятельность всей ГФС (куда структурно входит налоговая милиция) формально направляется и координируется Кабмином через министра финансов. По факту же министр финансов Наталия Яресько полностью устранилась даже от контроля над деятельностью ГФС. Существует немалый риск, что нечто подобное получится и с Финполицией.
Любопытно, что авторы предусмотрели некий квотный принцип формирования финполиции. Похоже, народные депутаты уже просто не могут мыслить иначе, чем квотами.
Предлагается, что сотрудники налоговой милиции, подразделений противодействия преступности в сфере экономики МВД, а также подразделения контрразведывательной защиты интересов государства в сфере экономической безопасности СБУ займут не более 25% вакансий новой службы.
Почему среди претендентов на эти места оказались сотрудники СБУ – загадка, ведь их сферу интересов, как уже указывалось, законопроект не затрагивает. Еще до 5% смогут занять следователи и оперативники из других органов госвласти – тут логика авторов просматривается еще менее четко.
Наконец, 70% штатной численности должны занять некие «другие лица». То есть люди с улицы. Последнее предложение вызывает много вопросов, учитывая весьма сомнительные результаты создания Нацполиции. А ведь работа в Финполиции потребует значительно большего объема и значительно более глубоких специальных знаний.
Если бы авторы законопроекта пошли по пути демилитаризации новой службы, подобная постановка вопроса имела бы право на существование – в частности, за счет набора юристов в новый орган. Более того, именно такая реформа была бы в наибольшей степени воспринята бизнесом с одной стороны и принесла бы пользу с другой. Но если уж речь идет обо все тех же людях в погонах, то такие предложения выглядят странно.
В проекте задекларировано, что «работники финансовой полиции за свои действия, решения, нарушающие требований действующего законодательства Украины, несут дисциплинарную, административную, уголовную и материальную ответственность». Однако декларативный формат закрепления ответственности приведет к тому, что данная норма де-факто не будет действовать.
Что можно приветствовать, так это максимальные размеры штата и структуру Финполиции. По задумке авторов проекта, структура будет состоять из центрального аппарата и 7 территориальных управлений. А штат не превысит 3 тыс. чел. По сравнению с нынешними 5,4 тыс. чел., — это существенно меньше. Вместе с расширением подследственности преступлений данное сокращение оставляет надежду, что совсем уж высасывать из пальца возбуждение уголовных производств новая структура не сможет. Да и содержание ее теоретически должно стать более дешевым.
Однако эта ложка меда точно не перекроет бочку дегтя, суть которой заключается в концептуально неправильном подходе к реформированию налоговой милиции (см. ниже «Комментируют юристы»).
КОММЕНТИРУЮТ ЮРИСТЫ
Дмитрий Михайленко, партнер юридической фирмы «ОМП»
Финансовая полиция вместо налоговой милиции и прочего – внедрять нужно хотя бы глядя на то, что собой представляет налоговая милиция и прочие органы уголовной юстиции, которые должны бороться с экономическими правонарушениями. Они сейчас ничего не делают, кроме как возбуждают уголовные дела по налогоплательщикам, которые уже заплатили налоги и претендуют на освобождение по ч. 4 ст. 212 – и получают в итоге нервотрепку на месяцы и годы.
Мало того, когда уголовное дело – и так бесполезное – по уклонению от уплаты налогов разваливается, фискалы его переквалифицируют на халатность(!), чтобы продолжать на народные деньги заниматься махинациями, создавая проблемы нормальным налогоплательщикам. На этом фоне любая инициатива, связанная с ликвидацией этих структур, будет иметь разумное зерно. А если еще по-человечески платить новым чиновникам, то есть надежда, что от них для страны наконец-то будет польза.
Владимир Злобин, специалист по налоговому и фискальному праву международной юридической компании LEXLIGA
Принятие этого законопроекта не приведет к кардинальным изменениям в отношениях между бизнесом и государством, поскольку им оставляется правоохранительный орган как орган принуждения (с более широкими полномочиями, нежели сейчас имеет налоговая милиция), а не как служба расследования и предупреждения правонарушений финансового характера.
Предложенный законопроект «сырой» и не решает задачи, которые ставят авторы в пояснительной записке. В частности, документ не содержит четкого определения понятия финансовых ресурсов государства, что к ним относится и какие границы так называемой «сферы формирования и использования финансовых ресурсов государства». Это привело к нечеткому определению полномочий и задач правоохранительного органа. О его функции в документе вообще не упоминается.
Законопроект существенно не меняет механизм и принципы работы правоохранительного органа, а фактически предлагает просто переименовать налоговую милицию в финансовую полицию с выведением этого силового органа из структуры ГФС в непосредственное подчинение министру финансов. То есть сервисная и правоохранительная функции фискальной службы, разделение которых ставят целью авторы, объединяется на уровне Минфина.
В качестве негативных сторон законопроекта отмечу сохранение бюрократизации органа, а также тот факт, что все же не урегулирована процедура обжалования решений и действий должностных лиц финансовой полиции, которые нарушают права и интересы лиц при осуществлении полицейскими своей деятельности вне уголовно-процессуального законодательства (пример – права на получение информации).
К позитивным моментам законопроекта можно отнести положения, которые определяют предельный срок пребывания на должности руководителя финансовой полиции и его выборность. А также обязанность отчитываться (не менее двух раз в год) о результатах деятельности. Также считаю позитивной попытку введения института общественного контроля за деятельностью органа.