О политической силе медицинско-фармацевтического лобби
Биг Фарма – самый мощный лоббист Америки
Когда заходит речь о профессиональном лоббизме в США, многие называют главными лоббистами на Капитолии такие отрасли американской экономики, как нефть и газ, банки, инвестиционные и финансовые компании. До Второй мировой войны так оно и было. Однако пришли другие времена.
Для многих станет неожиданностью, что главным лоббистом в Конгрессе США является фармацевтическая промышленность (Big Pharma). И эффективность её лоббистской деятельности крайне высока. Об этом свидетельствуют многочисленные неудачные попытки провести через Конгресс США законы, ограничивающие монопольные позиции фармацевтических корпораций. В частности, законы, устанавливающие более жесткие правила доступа продукции Биг Фармы на рынок и ограничивающие уровень цен на эту продукцию.
Чтобы показать масштабы лоббистской деятельности Биг Фармы, я воспользуюсь исследованием сотрудника Лондонской школы экономики Оливье Дж. Воутерса (Olivier J. Wouters) Lobbying Expenditures and Campaign Contributions by the Pharmaceutical and Health Product Industry in the United States, 1999-2018 (Расходы на лоббизм и взносы в кампании фармацевтической отрасли и производителей товаров медицинского назначения в США, 1999-2018 гг.).
Автором проделана скрупулезная работа по сбору статистики, отражающей расходы фармацевтической промышленности США на лоббистскую деятельность на федеральном уровне, на поддержку предвыборных кампаний кандидатов в президенты США, на поддержку кандидатов на выборах в Конгресс США и в законодательные собрания штатов. К фармацевтической промышленности автор добавил промышленность по производству «товаров здоровья» (пищевые добавки, бытовые медицинские аппараты).
За период 1999-2018 годов официальные (зарегистрированные) расходы Биг Фармы на лоббизм в Вашингтоне составили 4,7 млрд. долл. В среднем в год 233 млн. долл. Плюс к этому за тот же двадцатилетний период расходы на поддержку кандидатов в предвыборных кампаниях на федеральном уровне (выборы президента и в Конгресс США) равнялись 414 млн. долл. И еще 877 млн. долл. было потрачено на поддержку кандидатов в ходе выборов в органы законодательной власти штатов. Итого около 6 миллиардов долларов.
А как эта деятельность Биг Фармы выглядит на фоне всей лоббистской деятельности в Америке? С 1999 по 2018 год во всех отраслях было потрачено в общей сложности 64,3 миллиарда долларов на лоббистскую деятельность на федеральном уровне. Таким образом, на Биг Фарму пришлось 7,3% расходов на лоббистскую деятельность всех отраслей американской экономики. И по этому показателю Биг Фарма впереди всех других отраслей.
На втором месте оказалась страховая отрасль (3,2 миллиарда долларов, или 5,0%). Далее следовали электроэнергетика (2,8 миллиарда долларов, или 4,4%), производство электроники и электронного оборудования (2,6 млрд. долларов, или 4,0%).
Отчасти лоббистская деятельность Биг Фармы проходит по другим секторам. В исследовании выделяются отдельно лоббистские расходы различных организаций, осуществляющих услуги в области здравоохранения (кроме больниц), – более 3,1 млрд. долл. Также лоббистские расходы больниц и домов престарелых – 1,9 млрд. долл. Суммарные расходы на лоббизм всех видов организаций, имеющих отношение к здравоохранению, составили 9,7 млрд. долл.
За 20-летний период исследования 1375 организаций фармацевтической промышленности и индустрии товаров медицинского назначения сообщили о затратах на лоббирование. На двадцать крупнейших организаций пришлось 55,8% всех затрат отрасли (2,6 млрд. долл.). 17 организаций были производителями фармацевтических и биологических продуктов (или ассоциациями производителей). А три остальные – производителями различных медицинских аппаратов и устройств или ассоциациями таких производителей (Advanced Medical Technology Association; Medtronic; Seniors Coalition). Самым крупным отраслевым лоббистом традиционно является ассоциация предпринимателей «Разработчики и производители фармацевтических продуктов Америки» (Pharmaceutical Research and Manufacturers of America, PhRMA). Расходы на лоббирование этой ассоциации за двадцать лет составили 422 млн. долл.
Среди постоянно присутствующих в первой двадцатке лоббистов (по величине затрат на лоббирование) фигурируют такие фармацевтические гиганты, как Pfizer, Amgen, Eli Lilly and Company, Johnson & Johnson, Merck.
Эти же фармацевтические компании фигурируют в списках ведущих отраслевых спонсоров, поддерживающих различные выборные кампании (президента США, в Конгресс США, в легислатуры штатов). Другими крупнейшими отраслевыми спонсорами американских выборов, входящими в топ-20, являются: Amerisource Bergen (компания по оптовой торговле лекарствами), DE Shaw Research (компания по исследованию биохимии), Pharmaceutical Product Development (контрактная исследовательская организация) и SlimFast Foods (производитель пищевых и диетических добавок).
В приложении к материалу Оливье Дж. Воутерса содержится список тех кандидатов на пост президента США, которых особенно активно поддерживала фармацевтическая отрасль. Он состоит из двадцати персон. На них в период 1999-2018 гг. были выделены максимальные суммы спонсорской помощи со стороны Биг Фармы. На первом месте стоит Барак Обама (5,5 миллиона долларов). За ним – Хиллари Клинтон (3,7 миллиона долларов), Митт Ромни (3,0 миллиона долларов) и Джордж Буш (2,4 миллиона долларов). Остальные фигуранты списка (16 человек) в сумме получили 4,7 миллиона долларов.
Что касается спонсорской поддержки кандидатов на выборах в легислатуры штатов, то бросается в глаза, что чуть ли не половина всей этой помощи была сосредоточена на одном штате – Калифорнии.
Примечательно, что целый ряд традиционных представителей медицинско-фармацевтического лобби поддержали программу Обамы по радикальному реформированию системы здравоохранения. Одним из магистральных направлений реформы должно было стать расширение страховой базы медицины, доведение численности охваченных медицинскими страховками граждан до 95% населения страны. И многое другое. Поддержка реформы со стороны медико-фармацевтического лобби была условной: с условием, что государство не будет вмешиваться в рынки лекарственных препаратов как по вопросам качества и безопасности этих препаратов, так и по вопросам цен на них. План реформы здравоохранения был реализован лишь частично. При этом реформа не затронула интересов Биг Фармы.
Вот ещё некоторые цифры, характеризующие размах деятельности Биг Фармы. В 2018 году США потратили на здравоохранение около 3,6 трлн. долларов (или 17,6% от своего ВВП, составившего 20,5 трлн. долларов). Из них 345 млрд. долларов было потрачено на лекарства, отпускаемые по рецепту. Расходы на отпускаемые по рецепту лекарства, приобретаемые в аптеках США, увеличились с 520 долл. в 1999 году до 1025 долл. в 2017 году. То есть практически удвоились. И это без учета расходов граждан на лекарства, отпускаемые без рецептов.
По оценкам Оливье Дж. Воутерса, за двадцатилетний период 1999-2018 гг. расходы американцев на приобретение в аптеках рецептурных препаратов составили 5,5 триллиона долларов (в долларах 2018 года). Получается, что суммарные расходы фармацевтической отрасли на лоббизм и поддержку своих кандидатов в избирательных кампаниях составили за указанный период времени всего 0,1 процента от суммы продаж рецептурных препаратов. Иными словами, лоббистская деятельность фармацевтической отрасли не является для нее слишком обременительной. Однако этих средств вполне достаточно, чтобы взять под контроль любой законопроект, который рождается в конгрессе и может угрожать интересам Биг Фармы. Крупнейшие фармацевтические компании и две ассоциации – PhRMA (Pharmaceutical Research and Manufacturers of America) и Biotechnology Innovation Organization – в период с 1998 по 2004 год пролоббировали не менее 1600 законодательных актов.
4,7 миллиарда долларов, потраченные фармацевтической отраслью на лоббирование, и 1,3 миллиарда долларов, потраченные на поддержку «своих людей» в избирательных кампаниях с 1999 по 2018 год, на фоне прибылей Биг Фармы выглядят очень скромно. Вот оценки ожидаемых в текущем году прибылей ведущими фармацевтическими корпорациями США (оценки на весь 2021 год с учетом фактических финансовых результатов за первое полугодие, млрд. долл.): Johnson & Johnson – 20,46; Pfizer – 13,46; Eli Lilly – 7,25; AbbVie – 6,66; Merck – 8,32. Ожидаемая в этом году совокупная прибыль «большой пятерки» фармацевтической отрасли США должна составить 56 млрд. долл.
Автор исследования Оливье Дж. Воутерс делает не очень оптимистичный вывод из своих расчетов: «В процентном отношении к своим доходам хорошо обеспеченные ресурсами группы фармацевтической промышленности могли тратить относительно небольшие суммы, чтобы повлиять на политические и законодательные результаты. Напротив, многие организации, защищающие интересы пациентов и потребителей, имеют более ограниченные финансовые ресурсы».
Биг Фарма очень наглядно продемонстрировала свою силу осенью 2019 года. В Конгрессе США готовился законопроект по вопросу об установлении предельных цен на продукцию фармацевтической продукции американских компаний на внутреннем рынке. Особенно при государственных закупках препаратов. Инициаторами документа были спикер палаты представителей Нэнси Пелоси (Nancy Pelosi), члены палаты представителей конгресса Ричард Нил (Richard Neal) от штата Массачусетс и Фрэнк Паллоне (Frank Pallone) от штата Нью-Йорк. Бюджетное управление конгресса в своих расчетах ожидаемого эффекта от введения закона привело следующую цифру: понижение цен на медикаменты позволит в течение десяти лет сэкономить по линии программы Medicare (национальная программа медицинского страхования в США для лиц старше 65 лет) около 456 миллиардов долларов.
Перед новым 2020 годом лоббисты сумели «закопать» широко разрекламированный демократической партией законопроект. И иного быть не могло. Ведь Биг Фарма Америки готовилась к так называемой пандемии. А начинать борьбу с «пандемией», имея оковы в виде ограничений на цены продукции, с точки зрения Большой Фармы – полное безумие. Аргумент защитники интересов Биг Фармы как в самом конгрессе, так и за его пределами был и остается предельно простым: ограничения цен якобы лишат фармацевтические компании стимулов и возможностей финансировать разработки новых фармацевтических продуктов. Аргумент надуманный, ибо фармацевтические компании предпочитают тратить свои миллиардные прибыли не на разработку новых препаратов, а на увеличение выплат дивидендов и обратный выкуп обращающихся на рынке акций этих же самых компаний.
Кстати, недавно выплыла интересная цифра на этот счет: в период с 2016-2020 гг. 14 крупнейших фармацевтических компаний США потратили 577 миллиардов долларов на обратный выкуп акций и выплату дивидендов, что на 56 миллиардов долларов больше, чем на НИОКР. А среднее годовое вознаграждение руководителей данных компаний выросло за этот период на 14%.
Жадность не позволяет действовать иначе. Если новые препараты и разрабатываются, они в силу чрезмерной «оптимизации издержек» имеют низкое качество или даже опасны для здоровья. По словам Марсии Энджелл (Marcia Angell), бывшего главного редактора журнала New England Journal of Medicine, «Соединенные Штаты – единственная развитая страна, которая позволяет фармацевтической промышленности взимать за свои продукты именно ту цену, которую выдержит рынок».
Фармацевтическое лобби объявило войну федеральному министру
Громкие коррупционные скандалы в Минпромторге и последовавшие кадровые перестановки спровоцированы участниками фармацевтического рынка, недовольными приходом на него нового игрока — госкорпорации Ростех Сергея Чемезова, сообщают инсайдеры URA.RU. Пока его протеже, министру Денису Мантурову удается отбиваться. Однако эксперты считают, что акция фармкомпаний может закончиться отставкой чиновника.
Как рассказали URA.RU сразу несколько инсайдеров, скандалы вокруг Минпромторга начали возникать одновременно с продвижением госкорпорации Ростех на фармрынке и рынке производителей медоборудования. С начала пандемии коронавируса министерство фактически замкнуло на компании «Росхимзащита» («дочка» Ростеха) производство индивидуальных средств защиты. Еще одно предприятие из орбиты госкорпорации, Уральский приборостроительный завод, стало одним из ведущих производителей аппаратов ИВЛ. В структуру Ростеха также входит АО «Национальная иммунобиологическая компания» (российский фармацевтический холдинг «Нацимбио»), ставшее заметным игроком на фармрынке.
«Нацимбио» известно тем, что еще до пандемии стало одним из крупнейших предприятий по производству и поставке в госучреждения вакцин и лекарств от туберкулеза, ВИЧ и гепатитов. «Дочка» Ростеха стала единственным поставщиком вакцин для Минздрава России (177 контрактов на 83,86 млрд рублей), ФСИН России (279 контрактов на 10,26 млрд рублей). Из 52 препаратов отечественного производства, включенных в список разрешенных в России вакцин для профилактики инфекционных заболеваний, учрежденная «Нацимбио» компания «Микроген» изготавливает 19. Еще 35 производится зарубежными фармкомпаниями.
По данным РБК, ранее основным поставщиком препаратов для лечения ВИЧ была компания Алексея Репика «Р-Фарм». Другими конкурентами НПО «Микроген», по данным базы «СБИС», являются АО «Нижфарм», АО «Акрихин», ООО «Озон», АО «Гедеон Рихтеер-Рус», ООО «Ново Нордиск».
Министр Мантуров до назначения в правительство работал топ-менеджером структур Ростеха, сейчас возглавляет наблюдательный совет госкорпорации. Он считается креатурой Чемезова, который неформально курирует Минпромторг.
С лета прошлого года фиксируются первые громкие попытки оппонентов ослабить позиции Мантурова. Так, в июне, словно по заказу, началась серия коррупционных скандалов. Первым был арестован глава отдела в департаменте оборонно-промышленного комплекса Ризван Гайрбеков (взятка), в ноябре — за хищения арестован замглавы департамента радиоэлектронной промышленности Антон Исаев. В конце марта 2021 года за взятку задержали сотрудников департамента судостроительной промышленности Андрея Бандурова и Сослана Гериева. Буквально через несколько дней силовики задержали директора департамента металлургии и стройматериалов Павла Серватинского (превышение полномочий).
В марте также завели уголовное дело на основателя фармацевтической компании «Биотэк» Бориса Шпигеля. Он обвиняется в даче взятки бывшему губернатору Пензенской области Ивану Белозерцеву за преимущество фирмы при заключении госконтрактов.
На этом фоне начались кадровые перестановки в Минпромторге. В апреле в отставку отправлен первый замминистра Сергей Цыб, курировавший фармацевтическую отрасль и производство медоборудования. По некоторой информации, он перейдет на работу в Ростех (URA.RU направило запрос о комментарии в Ростех, на момент публикации ответ не получен). Его место занял замминистра Василий Осьмаков, ранее занимавшийся разработкой федерального закона о промышленной политике и считающийся креатурой Мантурова. Замами назначены Алексей Ученов (до этого возглавлял департамент стратегического развития и корпоративной политики министерства) и Василий Шпак (возглавлял департамент радиоэлектронной промышленности министерства).
Инсайдеры URA.RU связывают уголовные дела с попыткой давления на Мантурова со стороны крупных игроков фармрынка. «Дотянуться с помощью силовиков до замов Мантурова или до него лично практически нереально, поскольку Ростех — компания, выполняющая гособоронзаказ и связанная с силовиками. А вот с помощью уголовных дел на чиновников второго-третьего уровня можно устроить кампанию по дискредитации министерства», — объясняет собеседник на условиях анонимности. Его слова подтвердили еще несколько опрошенных URA.RU инсайдеров, попросивших не называть их.
Директор Центра политологических исследований Финансового университета при правительстве РФ Павел Салин подтверждает, что в отрасли начало расти напряжение «из-за повышения амбиций госкорпорации в медицинской сфере». Появилось недовольство действиями министерства, которое поддерживает подведомственную госкомпанию.
Телеграм-канал «Временное правительство» (8 тысяч подписчиков) полагает, что перестановки в Минпромторге могло спровоцировать дело Шпигеля: «Переход Цыба в Ростех выглядит как страховка от возможных рисков, связанных с переделом фармрынка (дело Шпигеля). Похоже, что Мантуров понял намек и начал понемногу убирать самых уязвимых помощников с опасных позиций». Телеграм-канал «КАК-ТО ВОТ ТАК» (77 тысяч подписчиков) полагает, что силовые зачистки министерства привели к тому, что «фактически министр Мантуров теряет собственную команду, которая постепенно заменяется».
В то же время большая часть опрошенных URA.RU экспертов отмечают, что все трое новых замов Мантурова являются членами его команды, и это подтверждает, что он сохраняет контроль над министерством, несмотря на все скандалы. «Цыб ушел, но фармотрасль „подклеили“ к новому заму», — объясняет глава компании «Маркком», политолог Сергей Маркелов. Замену Цыба на Осьмакова авторитетный телеграм-канал НЕЗЫГАРЬ (более 338 тысяч подписчиков) и вовсе называет «укреплением позиций Мантурова», поскольку это креатура министра.
Обсуждение ситуации в министерстве, вероятно, вынудило Мантурова разместить официальный комментарий на сайте Минпромторга. Он отметил, что «адаптация структуры руководства ведомством» потребовалась в связи с ориентированием «на проектный подход и сервисную модель в работе с промышленными предприятиями».
Слухи об уходе Мантурова появляются с 2016 года. На его место в разное время прочили экс-премьера Петра Фрадкова, нижегородского губернатора Глеба Никитина (креатура самого Мантурова) и свердловского губернатора Евгения Куйвашева. Однако до сих пор Мантурову удавалось сохранить свой пост. Эксперты считают, что даже если на этот раз министру и придется уйти с должности, он займет руководящую позицию в Ростехе.
Инсайдеры URA.RU утверждают, что Мантуров может перейти в Ростех и занять пост самого Чемезова, который при таком раскладе передаст преемнику все оперативное управление, а сам займет некую почетную должность. Политолог Сергей Маркелов полагает, что это реально, но пока «Чемезов, который заинтересован сохранить зону влияния в Минпромторге, не нашел преемника Мантурову». «Это должен быть человек, с назначением которого риски его самостоятельной игры во взаимодействии с Ростехом будут минимальны», — объяснил эксперт.
Фармацевтические лобби
Почему в России позволено фармацевтическим фирмам из зарубежных стран получать свои прибыли за счет нашего здоровья? Как получилось, что миллионы россиян, как завороженные кролики, глотают тонны таблеток, навязываемых ежевечерним телевизором?
Уже это сравнение показывает, что манипуляторы от рекламы, своими жизнерадостными роликами уводя доверчивого слушателя от проблемы побочного действия лекарств, наносят урон нашему обществу, сравнимый с национальным бедствием.
О жвачке
Но медиками установлено, что длительное жевание приводит к заболеванию желудка, который не приспособлен (в отличие от желудка коровы и других жвачных животных) находиться постоянно в рабочем режиме.
Однако дельцам от рекламы на это наплевать. Они готовы пополнить карман рекламодателей (а следовательно, и свой) за счет здоровья миллионов людей.
ru.knowledgr.com
Под фармацевтическим лобби подразумеваются представители фармацевтических и биомедицинских компаний, которые занимаются лойтингом в пользу фармацевтической промышленности и ее продукции.
Политическое влияние в США
Исследование 2020 года показало, что с 1999 по 2018 год фармакологическая промышленность и промышленность продуктов здравоохранения вместе потратили 4,7 миллиарда долларов на федеральное правительство Соединенных Штатов, в среднем 233 миллиона долларов в год.
Контроль в США
Стоимость рецептурных лекарств в США
Критики фармацевтического лобби утверждают, что влияние лекарственной индустрии позволяет ей продвигать законодательство, дружественное производителям лекарств, за счет пациентов. Влияние лобби в принятия Закона 2003 года о лекарствах, улучшениях и модернизации по рецепту Medicare было признано крупной и контролирующей победой отрасли, поскольку оно мешает правительству напрямую договариваться о ценах с лекарственными компаниями, которые предоставляют те лекарства по рецепту, которые покрываются Medicare. Вместо этого ведутся переговоры о цене между производителями и менеджерами аптечных пособий, предоставляющими льготы по части D Medicare по контракту с Medicare. В 2010 году Бюджетное управление Конгресса оценило средний дисконт, согласованный менеджерами аптечных пособий, в 14%.
Высокая цена на лекарства, отпускаемые по рецепту США, была источником постоянного контроля. Фармацевтические компании заявляют, что высокие затраты являются результатом дорогостоящих программ исследований и разработок. Критики указывают на разработку лекарств, имеющих лишь небольшую инкрементальную пользу. По словам Марен Энджелла, бывшего главного редактора New England Journal of Medicine, «Соединенные Штаты являются единственной развитой страной, которая позволяет фармацевтической промышленности взимать плату именно за то, что будет нести рынок».
В фармацевтическое лобби относится к представителям фармацевтический препарат и биомедицина компании, которые занимаются лоббирование в пользу фармацевтическая индустрия и ее продукты.
Содержание
Политическое влияние в США
Крупнейшие фармацевтические компании и две их торговые группы, Фармацевтические исследования и производители Америки (PhRMA) и Организация инновационных биотехнологий, лоббировал не менее 1600 законодательных актов в период с 1998 по 2004 год. Центр отзывчивой политикифармацевтические компании потратили 900 миллионов долларов на лоббирование между 1998 и 2005 годами, больше, чем в любой другой отрасли. За тот же период они пожертвовали 89,9 миллиона долларов федеральным кандидатам и политическим партиям, что примерно в три раза больше Республиканцы относительно Демократы. [1] Согласно Центр общественной честностиТолько с января 2005 года по июнь 2006 года фармацевтическая промышленность потратила на федеральное лоббирование около 182 миллионов долларов. [2] В отрасли зарегистрировано 1274 лоббиста в Вашингтоне, округ Колумбия. [3]
Споры в США
Стоимость рецептурных препаратов в США
Критики фармацевтического лобби утверждают, что влияние фармацевтической промышленности позволяет ей продвигать законы, дружественные производителям лекарств, за счет пациентов. [4] [ неудачная проверка ] Влияние лобби в обеспечении принятия Закона Improvement наркотиков и модернизации Medicare отпускаемого по рецепту 2003 года считалось одним из основной и противоречивой победы для промышленности, так как она препятствует тому, чтобы правительство непосредственно переговоров цен с фармацевтическими компаниями, которые предоставляют эти лекарства по рецепту, охватываемого Medicare. Вместо этого между производителями и менеджерами по льготам аптек, предоставляющим льготы по части D программы Medicare, по контракту с Medicare проводятся переговоры о ценах. В 2010 году Бюджетное управление Конгресса оценило среднюю скидку, о которой договаривались руководители аптек, в 14%. [5]